— Не хочу нарушать традицию. Кроме того, я не люблю море, тихие улицы и романтические пейзажи. Поэтому и предпочитаю Лондон. Видишь ли, я — типичный урбанист. Обожаю шум за окном, толпы людей и постоянное движение. Но главное, это моя месть за то, что ты отказываешься приезжать в Москву. Пора бы тебе уже перестать обижаться на своего папочку.
Ирина усмехнулась. В страну туманов, Елизаветы II и Джеймса Бонда ее сослал отчим. Эта ссылка должна была продлиться лишь на время ее учебы, а в итоге обернулась вечным изгнанием. За те четырнадцать лет, проведенных Ириной в Великобритании, она бывала в Москве лишь дважды, и то, когда училась в пансионе. А с тех пор, как она поступила в Университет Брайтона, Россия оставалась лишь предметом для разговоров, но никак не местом для встреч с оставшимися на ее территории родственниками Иры. Впрочем, единственным человеком, скучавшим по ней, был ее дед, но с ним они виделись часто, потому что Алексей Лазаревич регулярно прилетал в гости к внучке.
— Мне там нечего делать, — сказала Ирина. — Я уже давно забыла, какая она, Москва. Здесь мой дом. И я ничего не хочу менять.
— Но это нечестно! — вскричала Таисия. — Я трачу огромные деньги на билеты, летая к тебе, а ты у меня ни разу не была. Для чего я тогда купила те чудные апартаменты, если не могу ими похвастаться? Все! Этот визит — последний.
— Не угрожай, — засмеялась Ирина и посмотрела на часы.
— Спешишь?
— Поздно уже. Завтра увидимся. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я отвезу тебя в аэропорт?
— Сколько официоза! Нет, я не стану возражать.
— Договорились. Я приеду утром. Позавтракаем вместе, потом устроим прогулку по Лондону. В котором часу у тебя вылет?
— В девять вечера.
— Здорово! — хлопнула в ладони Ирина. — Хорошо, что завтра выходной. Значит, весь день я буду в твоем распоряжении. А сейчас мне пора.
— У тебя дома дети плачут? — деловито поинтересовалась Таисия.
— Нет, — улыбнулась Ирина.
— Тогда оставайся ночевать.
— Тебе известно, что правилами отеля это запрещено.
Таисия подошла к сумочке и достала кошелек.
— Сейчас мы изменим правила, — она помахала стофунтовой купюрой. — А если понадобится, введем новые.
Дмитрий Каманин откровенно скучал этим вечером, не зная, чем себя занять. Поехать куда-либо, чтобы развеяться, у него не было желания, как, впрочем, и оставаться дома, в этой гнетущей атмосфере молчания и одиночества. Конечно, можно было позвонить одному из приятелей и напроситься в шумную компанию, но это не принесло бы ему ни удовлетворения, ни радости. Настроение было гадким, и Дмитрий не хотел своим кислым видом портить друзьям вечер. Он лениво просматривал журнал, но только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, и изредка прислушивался к тому, что происходит в соседней комнате. Судя по суетливым движениям, жена куда-то собиралась. Словно подтверждая его предположения, она вышла из спальни, ярко накрашенная и не менее ярко одетая, прошлась по комнате, легко постукивая каблучками, и остановилась напротив него.
— Уходишь? — спросил он, бросив на нее быстрый взгляд, и снова уставился в журнал.
— Позже. Сначала я хочу поговорить с тобой, — сказала Виктория и присела в кресло.
Дмитрий отложил журнал в сторону. Виктория скривилась от разочарования, увидев безразличие в его взгляде.
— Господи! — воскликнула она. — Хотя бы раз в жизни сделай вид, что я тебе интересна!
— Зачем? — с усмешкой спросил Дмитрий. — Думаешь, это что-то изменит в наших отношениях? Сомневаюсь. О чем ты хотела поговорить?
— О нас, — Виктория вздохнула. — Вернее, о тебе и обо мне, потому что нас никогда не было.
Дмитрий вновь усмехнулся. Он видел, что Виктория не решается начать разговор. Она всегда производила впечатление уверенной в себе женщины, а сейчас почему-то растерялась. Это его насторожило и вместе с тем развеселило, потому что нечасто ему доводилось видеть жену в таком нервном состоянии.
— Я беременна.
Дмитрий в замешательстве посмотрел ей в глаза.
— Поздравляю, — медленно произнес он и поднялся. — Как я понимаю, это не мой ребенок?
— Ты не ошибся. Отец не ты, — Виктория снова замялась.
— Вот это новость! — он близко подошел к ней. — Не знаю, как реагировать…
— Я хочу развестись.
— Ты совсем рехнулась?!
— Не смей повышать на меня голос, — выдавила она и с испугом дернулась, так как Дмитрий резко прижал ее к себе.
— Солнышко мое, — прошептал он, с силой сдавив пальцами ее шею. — Спи, с кем пожелаешь. Беременей, от кого посчитаешь нужным. Но никогда не указывай мне, как я должен поступать!
— Не я виновата в том, что случилось! — Виктория вырвалась из его объятий, причинявших ей боль. — Ты сделал меня такой. Из-за твоего безразличия я искала утешения на стороне. Прояви ты хотя бы немного внимания ко мне, я была бы лучшей женой в мире. Теперь не жалуйся.
— Но я не жалуюсь!
