Собирался, да. Пока не увидел открытую дверь одной из гостиной и Марину, сидевшую боком к двери. Что-то в ее позе привлекло Лео. Что-то было неправильно, не так, как обычно. Что — он понял, когда подошел чуть ближе. Остекленелый взгляд, пустое, без единого проблеска чувств, лицо.
— Марина? Что случилось? — сам того не осознавая, растерянный Лео первый раз назвал ее по имени, не про себя, вслух.
В ответ — слезы, внезапно хлынувшие из глаз. Да в чем дело?!
— Жив, — услышал Лео сквозь частые всхлипы, — слава… богу…
Лео растерянно моргнул: она рыдала из-за него?!
Первый взрыв эмоций прошел быстро. На смену страху и облегчению пришло традиционное смущение. Все же кто муж, и кто Марина, тем более для него. Редкие слезы еще текли по щекам, но судорожные всхлипы уже прекратились. Наверное, на этом все и закончилось бы, а рыдания остались бы лишь неприятным воспоминанием, если бы муж не произнес недоуменно:
— Вы волновались? Из-за меня?
Не до конца потухший костер часто легко разгорается вновь, достаточно одной искры. Так и сейчас: четыре слова, всего лишь, а Марина, позабыв о смущении, резко вскинула голову, сквозь слезы взглянула на мужа, стоявшего в двух шагах от нее, запальчиво воскликнула, не следя за словами:
— Да, из-за вас! Представьте себе! Не все люди куклы, некоторые ещё и чувствовать могут! Даже если их намеренно игнорируют неделями подряд!
Прямо сейчас, произнеся последнюю фразу, Марина поняла, что сказала правду. Не всю, но правду. Муж был ей небезразличен. Она привязалась к нему, думала о нем чаще обычного, а когда узнала о его «гибели», внутри у нее как будто что-то оборвалось.
На лице мужа недоумение сменилось изумлением. В кои-то веки проявлялись эмоции, показывавшие, что перед Мариной стоял живой человек, а не робот.
— Мне казалось, что так и следовало поступать. Разве не об этом мы договаривались перед свадьбой? — в отличие от лица, в голосе эмоций не было.
— Вы поставили меня перед фактом, — сильное потрясение давало о себе знать, Марина забыла о привычной осторожности. — Моего мнения вы не спрашивали. За все время, что мы живем в одной квартире, вы даже не заговорили со мной. Я всего лишь вещь, как это кресло, — Марину несло. Накопившиеся претензии находили себе путь вовне. — Если я вам не нужна, то к чему этот фарс?! Фиктивный брак, да…
— А если нужна? — перебил ее муж. — Если уроды не имеют права на чувства, но тоже хотят, что бы их любили? — Горечь в голосе, затем снова спокойно. — Я пообещал, что не трону вас и пальцем. Я выполнял это обещание.
— Не спросив меня, — уже успокоившись, повторила Марина. — Вы поставили меня перед фактом. И все. Ни вам, ни Вовке мои чувства и желания не интересны. Он меня продал, вы — купили. Но оба даже не спросили, а что мне самой нужно? Сидеть сутки напролет в четырех стенах — не предел моих мечтаний. Не тронете и пальцем? А может, я хотела и хочу, чтобы вы… — Марина запнулась, покраснела, но продолжила, — тронули. Но вы же не спрашиваете никогда…
Глаза снова защипало, и снова от слез, только на этот раз вызванных не страхом, а обидой.
Привычный мир стремительно рушился прямо на глазах, обращаясь в уродливые развалины.
«А может, я хотела и хочу, чтобы вы тронули», — сказала и в очередной раз разрыдалась.
Лео не знал, как ему реагировать. Он вообще в данный момент ничего не знал. Слишком разительно отличалось то, что он видел перед собой, от того, что представлял себе все эти дни. Она? Хочет? Он не спрашивает? Конечно, он не спрашивает, потому что привык к определенной реакции окружающих на каждый жест, каждое слово. Но здесь, в случае с Мариной, все пошло наперекосяк.
«А может, я хотела и хочу, чтобы вы тронули», — нет, в услышанное поверить было совершенно невозможно. И все же… Вот она перед ним, сидит, всхлипывает, как подозревал Лео, от обиды.
Сердце заболело и от ее слез, и от понимания того, что он явился их причиной. Нормальные люди в подобных ситуациях стремятся утешить, хоть как-то. А он…
— Я даже обнять вас никогда нормально не смогу, — он сам не понял, зачем произнес эту фразу.
Марина резко вскинула голову:
— А вы обнимите, как сможете! Я же не так много прошу… — и опять плакать.
Немного, да. Все и сразу.
Но он сделал оставшиеся два шага, встал вплотную, протянул руки, ставшие вмиг деревянными, неловко положил ей их на плечи, с трудом понимая, что следует делать дальше. Она всхлипнула ещё раз, а потом неожиданно приникла к нему, прижалась к груди щекой, оставляя мокрые следы на черной шелковой рубашке.
— Я чуть с ума не сошла, когда Света позвонила, сказала, что вы, что вас… — Лео слышал, как Марина старалась выровнять дыхание.
— Это машина, — голос подчинялся с трудом. — Она была на техобслуживании.
— Не надо меня избегать, — Марина отстранилась, посмотрела Лео в глаза. — Мне плохо одной, без вас.
— И поэтому вы до сих пор мне «выкаете»? — стараясь разрядить ситуацию, пошутил он.
На этот раз Марина не смутилась, не покраснела привычно.
— Это привычка, я постараюсь ее перебороть, — тихо ответила она.
