— Я всё равно не смогу это сделать прямо сейчас, так как у меня отдых перед свадьбой.
Очень хорошая традиция: чтобы перед свадьбой новоиспеченная пара лучше узнала друг друга, правительство даёт отпуск со дня церемонии и до дня свадьбы.
— Я сказала тебе, что ты должна будешь сделать, — недобрый, несвойственный моей маме огонёк проскользнул в глазах, и она пошла к двери.
— Я не буду делать то, что хочешь ты, — встаю с кровати. — У меня есть свои интересы, свои желания, свои мысли. Я хочу развиваться как художник, и я буду это делать, — не повышая голос, чётко произнесла я с каменным лицом. В груди бушевала «тёмная» Аврора, но я держала её в узде и пыталась разрешить всё мирным путем.
Мама медленно поворачивается ко мне, смотрит как на предателя и еле шевелящимися губами произносит:
— Я не узнаю в тебе свою дочь.
— А я не узнаю в тебе свою маму, — произношу ответные слова, добивая тонкий стержень мамы. Она срывается с места и выходит прочь из комнаты, не проронив ни слова.
Весь наш короткий разговор я будто была в цепях, но сейчас эти оковы рухнули. Расслабленно падаю на кровать и смотрю в потолок, делая глубокий вдох, затем выдох.
И почему она вдруг подумала об этом? Зачем она захотела занять меня? Чувствую, что с завтрашнего дня мне перекроют кислород.
Но думать об этом я не хочу. Моментально переключаюсь на воспоминания о прошедшей ночи и, погрузившись в них, провожу около двух часов. В ушах играла любимая музыка, плавные мелодии ласкали слух. Растворяюсь в сладких мгновениях.
В стороне раздался звук упавших на землю пакетов. Глеб мгновенно замер, открыв глаза…
— Открой быстро! — агрессивный крик в голове привёл моё тело в горизонтальное положение. Видимо, я выпала из реальности, возможно, уснула и поэтому не услышала стук в окно.
Но его голос в моей голове был слишком грубым, значит, звал далеко ни первый раз. Выдергиваю белые наушники, кидаю их на подушку и без света делаю шаги к окну. Волшебным образом я уже изучила собственную комнату так, что даже во мраке могу в ней ориентироваться.
— Прости, пожалуйста, я не слышала, — произнесла я шёпотом, когда Брайен забрался в комнату.
— Это не ты виновата, — проскользнуло разочарование в его голосе.
— Что-то не так?
— Нет, с чего ты взяла? — тон резко меняется. — Привет, — нос блаженно вдыхает его запах, а мягкие губы ощущают его прикосновение. Как же это приятно при встрече дарить друг другу тепло.
— Привет, — сжимаю пальцы от неловкости. И почему я так стесняюсь сейчас, хотя даже не вижу его?
— Как ты себя чувствуешь?
— Я-то хорошо, даже очень. А ты? Как после вчерашнего? Ничего не болит? Помнишь всё? — протараторила я.
— А я должен помнить что-то?
Сердце гулко упало в пятки. Он ничего не помнит? Врёт же… Почему тогда он так спокойно поцеловал меня, если не помнит, что ему теперь не больно?
— Разве не должен? — нервно прикусываю губу, возвращаю ожившее сердце на место и прислушиваюсь к его ритму, набирающему темп.
— Вроде нет, — беспечно отвечает он, ещё больше втаптывая меня в ковер.
Ну неужели все-таки не помнит? Почему тогда не злится на меня из-за Дэйва? Почему ведёт себя так, будто все проблемы решены?
— Может, всё-таки вспомнишь? — бегаю глазами по мраку, убираю прядь за ухо и прочищаю голос. — Если нет… Тогда я хочу вновь попросить прощения за то, что произошло в позапрошлую ночь. И, — неожиданно ребра будто сдавливают легкие, останавливая меня. Его руки легли на мою талию и притянули к себе. Вновь это сладостное напряжение из-за близости его крепкого тела.
— Что я должен вспомнить? — игривый голос, разжигающий азарт в каждой клеточке тела. И я принимаю этот вызов.
Привстаю на носочках и тянусь к его умиротворенным губам. Как тогда сначала нежно целую, а потом прикусываю нижнюю губу, наслаждаясь теплотой его напряженного дыхания.
Он освобождается от напора моих требовательных губ, растягивая свои в улыбке, насмехаясь надо мной.
— Что? — расстроено спрашиваю я, не решаясь поднять стыдливый взгляд.
— Кажется, вспоминать начинаю, — медленно ведёт меня, пока я не опираюсь поясницей в край стола. Острый угол больно впивается в спину, натирает кожу даже сквозь легкую футболку.
Ощущаю его спускающиеся к моим бедрам руки. Снова эта животная хватка, из-за которой я слегка подпрыгиваю и наваливаюсь на него. Сгусток волнения беспощадно атакует моё сумасшедшее сердце, напрягает мышцы и сковывает руки. Я в ответ на его собственнические наклонности впилась ногтями в кожу плеч.
Хватает меня — я буду делать точно также.
Только спустя несколько молчаливых секунд он решает посадить моё взбудораженное тело на стол, удобно устраиваясь между неуправляемых ног.
— Ну и что ты вспомнил? — выдавливаю из себя вопрос, чтобы хоть как-то разрядить накаляющуюся атмосферу.
— Например, это, — накрывает мои губы своими, выжидает подходящего момента, чтобы проникнуть в мой рот языком. Я не в силах соперничать с ним, поэтому отвечаю с такой же страстью, сплетаясь с ним.
