Как несовершенен этот мир, но как прекрасен. Жаль, что понимаешь это только в последнее мгновение своей жизни, в мгновение, растянувшееся в вечность.
Две женщины быстро склонились над Марьян.
— Надо освободить ей грудь, — взволнованно сказала Аннаура. — Ей нечем дышать! Это от волнений… обморок, я такое уже видела.
Она с силой рванула тонкие кружева платья, обнажая Марьян грудь.
И вдруг отшатнулась — под левой грудью у Марьян вдруг на ее глазах образовалась крохотная треугольная рана, словно от узкого кинжала.
Показалась капелька крови.
— Что это с ней? — удивленно спросила Рогнеда.
— Ансеис, помоги! Тут явно магия! — воскликнула Аннаура и обернулась.
Стражник сидел на плитах, широко расставив ноги и изумленно протирал глаза.
— Что случилось? — голосом, словно только очнулся ото сна, спросил он.
Аннаура поняла, что Ансеис вернулся в свое тело.
— Скорее, беги вниз за лекарем, тут беда.
— А это кто? — караульный указал на обезглавленное старушечье тело.
— Беги за помощью! — звонким от волнения голосом выкрикнула Рогнеда. — Тебе приказывает сестра короля! Видишь, госпоже дурно?
— Все-все, уже бегу.
Стражник поспешил к лестнице вниз.
— Она умерла? — тревожно спросила Рогнеда.
— Не знаю, — ответила Аннаура. — Я вообще не понимаю, что происходит.
На лице лежавшей перед ними женщины появилась огромное фиолетовое пятно, покрывшее всю левую половину. А правую обезобразили два жутких застарелых шрама. На месте правой груди была сплошная зарубцевавшаяся рана; тело Марьян изогнулось и маленький подбородок задрался вверх.
Она умерла, потому что погиб человек, подаривший ей неземное чувство любви и ради которого она жила. Без него для нее нет жизни.
Два смертельных врага стояли мгновение — издали казалось, что они просто разговаривают — и рухнули оба, чуть ли не обнявшись.
Смерть примирила их.
Король Этвард соскочил с коня и помчался к названному брату.
С другой стороны подбежали тевтонцы с обнаженными мечами.
Еще не осознавший происходящего Этвард выхватил Экскалибурн, готовый рубить и колоть, мстить за последнего человека, оставшегося у него из детства.
— Подождите, ваше величество, — раздался спокойный, громкий голос сэра Бламура.
Этвард остановился.
Тевтонцы тоже.
За спиной Бламура были все воины замка.
— Где здесь сэр Кардок, что приезжал с вызовом к нам? — спросил сенешаль. — Вы здесь?
— Да, я здесь, — вышел вперед сэр Кардок. — Мы не позволим вам убить герцога, если он еще жив.
— Давайте вдвоем подойдем к упавшим рыцарям и посмотрим: можно ли кому-нибудь из них еще помочь, — предложил сенешаль. — Вряд ли вы хотите проливать свою кровь, если герцог погиб в честном бою. А если он жив, то вы просто заберете его, мы препятствовать не станем.
— Хорошо, — согласился тевтонец. — Подойдем только вдвоем — вы и я.
Они пошли к упавшим. Все смотрели на сенешаля и Кардока, никто не произносил ни слова.
Этвард вложил Экскалибурн в ножны, в голове пронеслась мысль, что Радхаур только тяжело ранен. Он не может погибнуть, не может! Ведь по предсказанию… Этвард очень хотел верить в предсказание.
Сенешаль с первого взгляда понял, что его молодой хозяин мертв. И герцог — тоже, любые лекари здесь бессильны.
— Все, — сказал и сэр Кардок. — Это конец.
Сэр Бламур встал над погибшими на колени и молча выдернул кинжал из сердца последнего графа Маридунского.
Рядом заклубился столб черного едкого дыма.
Даже сэр Бламур от неожиданности вздрогнул и выронил из рук кинжал, унесший жизнь его хозяина.
Из дыма вышел рыцарь в черных одеждах. Быстро склонился над погибшими, коснулся пальцами лбов того, потом другого и, ни к кому не обращаясь, произнес:
— Поздно, ничего нельзя сделать. О, Силы Космические, но почему всегда так глупо получается?!
Не глядя на ошарашенных сенешаля и тевтонца, Белиал шагнул в неразвеявшийся еще столб дыма и исчез.
Солнце садилось за деревьями, сумерки сгущались. Воинам из замка казалось, что это сама земля графства Маридунского надевает траур по погибшему хозяину.
«Цель оправдывает средства, но что оправдывает цель?»
Они лежали рядом под взглядами деревянного распятого Христа в тихой часовне замка. Радхаур — ни одному богу не верящий и Марьян, до конца сберегшая преданность милостивому Хвануну. Перед смертью все равны — христиане, алголиане, язычники, неверующие…
Марьян была закрыта огромным черным покрывалом, чтобы никто не видел ее такой, какой она стала, утеряв любимого — пусть в памяти тех, кто придет попрощаться, она останется красивой.
Король Этвард стоял рядом. Неподвижно, словно часовой на почетном посту; по выражению лица казалось, словно он присутствовал на собственных похоронах.
Да, отчасти, так и было. Умер мир, в котором он провел детство — мир чистый, благородный и глупый. Этвард не думал ни о чем.
Рядом стояла Рогнеда. На лице не видно было слез. Но она не могла оторвать взгляда от покойного.
— В аббатство сообщили? — неожиданно повернулся Этвард к сенешалю замка.
