– При том, что ты сейчас сделал выбор. Твоя семья стала тебе не нужна. Твой дом – больше не дом. И ты готов даже веру сменить, если того пожелает твоя жена! У тебя есть бабушка! Ты хоть об этом помнишь? Если твой отец забыл, то передай ему – Дина Самуиловна хочет увидеть правнука. Она имеет на это право. И желательно некрещеным! И пусть этого ребенка зовут хоть Добрыней, но ты проявишь уважение к своей бабушке! И твоя жена, и ее родственники будут как минимум с ней вежливыми! Твоя бабушка – еврейка. Твой отец – еврей. И сейчас мне очень жаль, что я не еврейка. Вот поверь, не думала, что это скажу.
– Мам, папа сказал, чтобы я делал, как считаю нужным. Не дави на меня.
– Мне плевать, что сказал твой отец. Он свою жизнь не может построить и еще имеет наглость давать тебе советы? Я буду давить. Если ты лишился мозга со своей Катей, то я буду давить! В конце концов, я законная бабушка, а Карина – никто. Вообще никто. Пусть она своих детей хоть в буддизм обращает, но к моему – напоминаю:
– Хорошо, я понял. Мам, я пойду, ладно?
Кирилл ушел. Ксения сидела и плакала. У нее все-таки началась мигрень. После второй болеутоляющей таблетки, которая не подействовала, она позвонила Сергею.
– Ты мне нужен. Я одна не справлюсь. Мне плохо.
Он был у нее через час.
– Все, хватит, я тебя забираю к себе, – сказал он. – Даже не думай мне возражать.
– Не думаю, – промямлила Ксения. – Я давно мечтала, чтобы кто-нибудь забрал меня к себе.
За городом Ксении сразу стало легче. Боль отступила. Она сидела в саду и пила коньяк.
– Кирилл стал совсем чужим. Он использует другие слова. У него структура предложений изменилась. Он говорит, а я слышу Катю, ее интонацию. Ты понимаешь? Говорит не мой сын, а посторонний мне человек. Причем плохо образованный. Разве такое возможно? Как будто ему подкорку стерли и заново переписали все – характер, мимику, жесты, – призналась она Сергею.
– Это нормально. Не преувеличивай. Твой сын никуда не делся. Просто сейчас он живет в другом месте, с другой женщиной. И, как обычный человек, пытается ассимилироваться, выжить, если хочешь. Это я тебе как доктор говорю. Он подстраивается под обстоятельства. И да, у него действительно началась своя жизнь. А у тебя своя.
– Я никогда ни под кого не подстраивалась.
– Разве? А твой бывший муж? Твоя свекровь? Разве ты не хотела им понравиться? Разве не пыталась угодить, поразить?
– Я была совсем юной. И в меня с детства вдолбили, что я должна слушать мужа и свекровь. Ты забываешь, я росла в советское время. И замуж выходила еще тогда, когда после первого секса родители требовали идти в загс. А Кирилл – мужчина. И мы живем в современном мире. Скажи мне как врач, что мне делать с моими мигренями? Я боюсь приступов. Они опять становятся сильнее.
– Ну, как врач я советую тебе выйти за меня замуж.
– Зачем?
– Затем. Переключись с Кирилла на себя. Тебе ведь хорошо здесь, со мной?
– Да. Очень.
– Тогда оставайся. Подстройся под меня. Выйди за меня замуж и готовь мне завтраки. И представь меня, наконец, своей бывшей свекрови. Судя по твоим рассказам, она неординарная женщина и важный человек в твоей жизни.
– Она тоже мечтает выдать меня замуж. Чтобы напиться и потанцевать.
– Ну и прекрасно!
– Прости меня за тот случай. Я не хотела уходить, правда. Не знаю, что на меня тогда нашло.
– Не извиняйся. Я тебя не остановил, хотя должен был.
Ксения посмотрела на Сергея другими глазами. И в тот момент влюбилась. Но это была не юношеская влюбленность, а взрослая любовь. Близость и благодарность.
В день выписки Ксения с Сергеем, выехав чуть ли не в шесть утра из дома, заехали за Диной Самуиловной.
– Сереженька, загружайте меня, – обратилась Дина Самуиловна к Сергею, будто была с ним знакома тысячу лет. – Вы знаете, всегда мечтала о том, чтобы у меня был такой мужчина, – продолжала щебетать Дина Самуиловна, – вот чтобы открывал дверцу машины, помогал устроиться на сиденье, вез куда надо, забирал и снова открывал двери.
– Шофер, что ли? – улыбнулся Сергей.
Дина Самуиловна рассмеялась.
– Сереженька, вы ведь позволите мне закурить в машине?
– Вам я позволю все.
– Сережа, дорогой, вы мне нравитесь все больше.
Дина Самуиловна затянулась сигаретой.
– На вас приятно смотреть, – сказал Сергей. – Вы красиво курите.
– Дорогой мой, где вы были тридцать – нет, сорок лет назад? – начала кокетничать Дина Самуиловна.
Пока они ехали в роддом, Ксения хохотала как безумная. У нее даже живот заболел от смеха. Бывшая свекровь оказалась кладезем школьных скабрезных шуточек. Сергей тоже хохотал всю дорогу. Все шло к тому, что у ребенка вообще не будет имени. Сергей называл имя, а Дина Самуиловна тут же выдавала стишок или дразнилку.
