– Господи, что за женщина, – прошептал Блуи Нику, который зачарованно смотрел на нее. – Черт возьми, из всех ангелочков, которых мне приходилось видеть, у этого самое красивое тело.
Ник и не подумал отвечать. Эта сцена была так совершенна, так первозданна, проста и неописуемо прекрасна, что ему тоже захотелось участвовать в ней. Доминик сделала еще два или три шага, вода коснулась се талии, она вскрикнула и нырнула, чтобы через несколько секунд вновь появиться на поверхности с волосами, плывущими за ней, подобно черным водорослям. Камера крупного плана снимала ее лицо и плечи, и оператор старался, чтобы в кадре не было даже намека на грудь.
– Фантастика, – прошептал он своему ассистенту, который держал в кадре Доминик, все ближе подплывавшую к кораблю, – фантастика, черт возьми.
Джулиан стоял между двумя камерами, так что Доминик, бывшая на расстоянии тридцати метров от корабли могла его хорошо видеть. Она улыбнулась ему с обезоруживающей невинностью, в которой был привкус сладострастия и вожделения, и Джулиан почувствовал, что у него пересохло во рту, а его член в ожидании будущего наслаждения начал неудержимо возбуждаться.
Наконец она достигла веревочной лестницы, свешивавшейся через борт, крепко схватилась за нее и взобралась на палубу. Мгновение она стояла абсолютно неподвижно, позируя камерам, которые ловили исходившее от нее электризующее воздух сладострастие. Затем, глубоко вздохнув, она прошептала:
– О, Эрнан, любовь моя, – и бросилась в объятия Джулиана.
– Стоп, – крикнул Ник. – Великолепно, Доминик, просто великолепно. Нам хватит и одного дубля, это было прекрасно, дорогая, просто замечательно. Отдохни часок, пока мы подготовим съемку твоего танца. Вытрись насухо и выпей чего-нибудь горячего. Нам не нужно, чтобы ты простудилась.
Костюмерша уже набросила на Доминик полотенце и махровый халат, та завернулась в них, повязав одно полотенце вокруг головы, как восточный тюрбан. Пока толпа помощников суетилась вокруг, Джулиан стоял рядом, и ей казалось, что она ощущает напряжение, прорывавшееся сквозь одежду. Она отослала своих помощников и осталась одна. Джулиан подошел к ней.
– Принести тебе что-нибудь выпить? – прошептал он.
– Да, – выдохнула она, – но лучше давай займемся любовью.
В маленькой каюте Джулиана они не стали сдерживать свое безумное нетерпение. Одетый Джулиан сидел на кровати, а Доминик стояла между его коленями, дрожа скорее от нетерпения, чем от холодной воды, пока он медленно снимал полотенце с ее мокрого тела.
Они слышали шум голосов съемочной группы, готовившейся на палубе к следующей сцене, и мягкие удары волн по корпусу корабля. Полотенце упало, обнажив груди Доминик, и тусклая лампа осветила их теплым золотистым светом. Его губы переходили от одной груди к другой, лаская и мягко покусывая их, пока она не откинула назад голову и не застонала, прося его остановиться. Тогда он снял полотенце с ее талии и начал ласкать бедра Доминик. Он гладил ее мягкие упругие ягодицы, а его губы опустились к бархатистому холмику.
Почувствовав мягкое нежное прикосновение его языка, она тихо застонала. Джулиан хорошо знал, как удовлетворить ее, и через несколько секунд она кончила. Ее пальцы вплелись в его густую шевелюру, пока он мягко массировал ее соски ладонями. Затем она пылко бросилась на него, расстегнула брюки, и член рванулся наружу. Он показался ей просто громадным. Она нежно взяла его в рот и стала ритмично сосать, и он чуть было не кончил сразу. Затем она ввела его в свое лоно, мягко качнувшись, потом их движения стали быстрее, и они превратились в единую плоть.
Примерно через час в дверь каюты Джулиана постучал Блуи.
– Доминик случайно не здесь? – спросил он с притворным равнодушием.
– Я сейчас выйду, – весело крикнула Доминик, одаривая своего возлюбленного поцелуем и оставляя его лежать на кровати в полном изнеможении.
Ник был готов к репетиции сцены танца. Доминик надела трико, и они работали до тех пор, пока Ник не сказал, что все отлично. Умберто с сигарой во рту стоял рядом с камерами и молчал. Но в его присутствии все чувствовали себя не в своей тарелке.
Камеры были расставлены так, чтобы «запретные» части тела Доминик были закрыты корабельными снастями. Это была очень сложная съемка, которая заняла практически всю ночь. Тремя камерами им пришлось сделать около пятнадцати дублей.
Доминик была в своей стихии. Она нашли чрезвычайно возбуждающей идею танцевать обнаженной перед сорока мужчинами, в том числе перед Джулианом. Каждый раз, когда Ник кричал: «Стоп, это снято, следующая сцена», они с Джулианом ускользали в одну из кают. Никто им не мешал. Все знали об их романе, и среди съемочной группы ходили непристойные шутки, но никто не хотел обижать любовников.
– Может быть, будем называть ее «подводная лодка»? – шутил Блуи с оператором.
– Почему?
– Потому что она все время где-то внизу, – рассмеялся Блуи, кивнув в сторону каюты Джулиана.
