– Как они узнают? Как, что ты сделал? – воскликнула Инес. – Что бы я ни сделала, что бы ни было, прошло уже столько времени. Разве ты не можешь забыть все и оставить меня в покое? Для чего тебе это нужно? Зачем?
– Я никогда не смогу забыть тебя, шлюха, никогда, – жестко сказал Скрофо. – Но своим падением ты будешь обязана не только мне. У меня есть свидетель твоего грязного прошлого, которому можно верить. Он очень хорошо знает тебя. Лучше, чем Джулиан, лучше, чем кто бы то ни было.
– Кто? – выдохнула Инес. – Кто этот человек?
– Ив Морэ, – ликовал Скрофо, наслаждаясь мигом победы. – Твой бывший сутенер. Твой бывший любовник, тот, кто лишил тебя девственности. На прошлой неделе мои люди нашли его в Париже.
– Нет, это невозможно, – прошептала Инес. – Ты не мог найти его.
– Очень даже возможно. Мир действительно тесен, – ухмыльнулся Скрофо. – Вот мы, например. Кто бы мог подумать, дорогая Инес, что ты и я, встретившись при таких неудачных обстоятельствах в Париже, будем здесь, в прекрасном Акапулько, вместе снимать фильм?
Его рука так крепко сжимала ее плечо, что она чувствовала, что завтра на этом месте будут синяки.
– Где ты встретил Ива? – спросила она. От потрясения она говорила шепотом.
– Я не встречал его, я даже не видел этого человека. Все произошло совершенно случайно, счастливое для меня стечение обстоятельств. Он был арестован в Париже за продажу краденых драгоценностей. В полицейском участке он, пьяный, бормотал о своей непричастности к краже, о своей полной невиновности, но выглядел он, конечно, как жалкий пьяница-бездельник. Ему никто не поверил, и его бросили в камеру. Теперь представляешь, Инес? – Он наклонился и со злобным мстительным ликованием посмотрел на нее. – У одного из заключенных был журнал с фотографией, на которой ты стоишь рядом с Джулианом. Ив стал хвастать, что он знал тебя, он действительно очень хорошо знал тебя, потому, что ты работала на него, когда тебе было всего четырнадцать лет! Он говорил, что был твоим сутенером, а ты была девочкой-проституткой и он научил тебя всему, что знал.
– Нет… – выдохнула Инес. – Это ложь.
– О нет, моя дорогая, это не ложь, – сказал Скрофо, наслаждаясь своей властью. – Один из заключенных, синьор Волпи, мой старый армейский товарищ, и он знает, что я продюсер фильма, в котором снимается Джулиан Брукс. Он связался со мной и рассказал мне эту премиленькую историю. Затем я позвонил твоему старому другу Иву. Конечно, он рассказал мне обо всем. Удивительно, что только не сделает пьяница за несколько сот франков, – презрительно заметил он. – Как говорят, все это принадлежит истории. Получится великолепная история, Инес: из нищеты в богатство, из проституток в жены кинозвезды… вот так-то. – Он с жалостью посмотрел на нее. – Наслаждайся тем коротким временем, которое тебе осталось быть со своим женихом. Потому что, когда Джулиан Брукс узнает о твоем прошлом, он бросит тебя.
Ник шел от своего трейлера к пляжу, когда внезапно до него донесся скрипучий голос Скрофо. Что этот боров делает здесь? Кого он пытается запугать? Он подошел ближе и остановился в тени, чтобы посмотреть и послушать. Похоже, что Скрофо имеет зуб на Инес. Ник слышал все его злобные угрозы, он в гневе сжал кулаки. Скрофо подонок. Он не заслуживает того, чтобы дышать тем же воздухом, что и честные люди.
Ник уже почти собрался подойти и помочь Инес, как раздался голос Блуи, говорившего в громкоговоритель с другого конца пляжа: «Ник, где ты, черт тебя возьми? Мы уже готовы к репетиции, приятель, давай быстрее сюда». В этот момент итальянец отпустил руку Инес и так резко оттолкнул ее, что она оступилась и упала на песок. Для Ника Инес внезапно превратилась в его мать, которая сжалась, лежа на земле, пока это чудовище стояло над ней, готовое убить. Сцена была так реальна, так ужасающе живописна, что Нику захотелось кричать. Он собирался уничтожить этого кровожадного слизняка. Он должен это сделать.
Когда он рванулся к ним, сцена внезапно распалась. Инес встала на ноги и побежала вдоль пляжа, а Скрофо повернулся и с важным видом пошел в противоположном направлении. Рука Ника вцепилась в нож, который был в его кармане, и он последовал за Скрофо.
– Ник! Ради Бога, где ты? Скоро рассвет. Поторопись. – Громкий голос Блуи вернул Ника к реальности. Глядя, как приземистая фигура «борова» исчезает в ночи, он встряхнул головой, чтобы рассеять наваждение, и, еще больше ненавидя Скрофо, быстро зашагал к съемочной площадке.
На следующий день вечером в своем офисе Скрофо попытался сказать Нику и Блуи, что Инес была проституткой. Блуи с отвращением посмотрел на него.
– Ты несешь чушь и мерзость, – сплюнул Блуи. – Ты грязный человечишко, малыш Хьюби.
Ник внезапно пришел в неистовую ярость.
