Тщательно выбрав великолепное черное платье с широким поясом, который подчеркивал ее тонкую талию, Инес уселась на маленький кухонный стол, чтобы Стелла могла разукрасить ее голые ноги темной грунтовой краской, а потом аккуратно нарисовать швы-стрелки огрызком черного карандаша для век.
– Вот так, – радовалась ее рыжеголовая подруга, с удовлетворением рассматривая свою работу. – Ну, вот и все, дорогуша, а если ты сумеешь подцепить одного из этих янки, то тебе никогда не придется этого делать в будущем, – у тебя будут нейлоновые чулочки, чулочки, чулочки, все будет ими завалено, не говоря уж о шоколадках и всяких там леденцах! Но сегодня вечером мы поработаем над моими франтами.
– О'кей, – уныло сказала Инес, – как скажешь, Стелла.
В ночном клубе «Багатель», битком набитом пирующими, царило праздничное настроение. Войдя вслед за Стеллой в зал, Инес была поражена отделкой в стиле барокко этого фешенебельного заведения.
Широкий красный, необычайно роскошный ковер, устилавший лестницу, вел прямо в бар, стены которого были увешаны большими зеркалами в золоченых рамах. Десятки хорошо одетых молодых девушек сидели в обитых алым вельветом креслах, оживленно беседуя и флиртуя с мужчинами, многие из которых были в форме, а некоторые в вечерних костюмах. Ансамбль Поля Адамса играл хит сезона «Я оставил свое сердце за дверями буфета», и Инес почувствовала, что ее сердце начинает биться быстрее, в такт музыке. Ее неожиданно возбудило то, что она снова оказалась в городе. Те месяцы, которые она провела в Лондоне, позволили ей сносно овладеть английским, и ей ужасно хотелось попрактиковаться. Несмотря на свои опасения по поводу вечера, оживленная атмосфера начала пробуждать в ней жажду развлечений.
Стелла назначила свидание образованному общительному мужчине лет тридцати, который только что приехал из Шропшира и хотел весело провести время. Шампанское лилось рекой, он отпускал шуточки, которые казались Инес непонятными, но Стелла просто умирала со смеху. В клубе было темно и накурено, маленькие лампочки в розовых плиссированных абажурах отбрасывали трепещущие блики на лица сидящих за столами людей.
Стелла была в прекрасном настроении, ее грубоватый юмор расцветал в этой атмосфере; обмениваясь шуточками с лордом Уорсингтоном, она шептала Инес, что он «самый настоящий аристократ».
– Он занимает высокий пост в Министерстве иностранных дел, и он настоящий джентльмен, – сказала она, когда Уорсингтон вышел встретить своих друзей. – А еще он ужасно щедрый, дорогуша, прошлой ночью он дал мне на десять фунтов больше, чем обычно, а сегодня прислал мне фунт вырезки и нейлоновые чулки, смотри!
Она гордо вытянула свои стройные ноги, чтобы поразить Инес чулками.
– Тише, они уже идут, – предупредила Стелла, увидев лорда Уорсингтона в сопровождении двух молодых людей.
– Малышка, я привел двух своих очень хороших приятелей. Надеюсь, ты не будешь против, если они присоединятся к вам? Это Чарли и Бенджи. Представь свою подругу, дорогуша. А я пока выйду на минутку в туалет. Низкий и пухленький Чарли оказался его сиятельством Чарльзом Броэмом, а высокий и тощий Бенджи – виконтом Бенджамином Спенсер-Монктоном. Молодые люди удобно устроились по обе стороны от Инес, по-видимому, очарованные ее декольте.
– Какое у вас чудесное произношение, – промямлил Чарли, слегка коснувшись рукой ее колена и уставившись на грудь.
– Да, высший класс. Вы француженка? – добавил Бенджи.
– Да, – скромно улыбнулась Инес, в глубине души чувствуя удовлетворение от того, что эти молодые люди заинтересовались ею. Вернувшийся лорд Уорсингтон покатывался со смеху от очередной непристойной шутки Стеллы. Инес подумала, что эти ее титулованные обожатели производят не такое уж плохое впечатление. У них прекрасные английские манеры, они внимательны, хорошо воспитаны, несмотря на то, что оба сильно пьяны. Они нравились ей больше вальяжного, напыщенного лорда Уорсингтона.
– Вы любите танцевать? – спросил Бенджи, как только ансамбль заиграл «Лунный свет вам к лицу».
– Люблю, – улыбнулась Инес, – я так долго не танцевала!
Они стали пробираться в середину зала, и Инес неожиданно остановилась как вкопанная, знакомый страх сковал ее движения. Она помотала головой, пытаясь избавиться от галлюцинации. Неужели такое возможно? Нет, не может быть! Бенджи вежливо прикоснулся к ней, приглашая пройти дальше, и она с нарастающим страхом медленно пошла к столику, за которым сидел испугавший ее мужчина.
Его холодные черные глазки на мгновение встретились с ее глазами, и она замерла. Как он мог оказаться здесь, в «Багатель», в Лондоне, когда почти год назад в Париже она убила его? Что делает здесь Умберто Скрофо? Итальянский генерал армии Муссолини с наглым видом сидит за круглым столом, перед ним бутылка шампанского, а рядом две светловолосые проститутки. Это невозможно.
Но ошибки быть не могло. Те же маленькие жестокие глазки, та же огромная лысая голова, тот же ужасный рот.
