Прислуживая с подобострастной улыбкой нацистам – офицерам СО и гестапо, майорам, капитанам и генералам армий Гитлера и Муссолини, – в душе он всех их презирал. Он смотрел сейчас на юную проститутку, идущую к лифту, чтобы подняться на второй этаж, в номер, где ее ждали бог знает какие унижения, и на его грубом лице легко угадывалось осуждение: ведь эти женщины путались с врагами. Она выглядела совсем подростком. Он пожал плечами. Это было не его дело – он слишком хорошо знал законы выживания. Каждый сам за себя – сейчас этому правилу следовали все: и мужчины, и женщины, и даже дети.
Она, несомненно, была первой несовершеннолетней, которую он за последние два года направил в апартаменты генерала Скрофо. Тридцатилетний генерал любил зрелых блондинок арийского типа, но эта девушка выглядела вполне подходящей для ночного развлечения.
– Входи, дорогая, – сказал генерал, разглядывая ее с холодной улыбкой, – и закрой дверь.
Он стоял возле мраморного столика и наливал что-то бледно-янтарное в изысканный хрустальный бокал с золотым ободком, принадлежавший когда-то, как утверждал самый известный антиквар с улицы Фобур де Сент-Оноре, самому Талейрану. Инес заметила, что множество графинов на столе сверкают нежно-золотистым светом, как бывает только с очень дорогими предметами; ее глаза широко раскрылись от изумления, когда она вошла в комнату, обставленную с необычайной роскошью.
– Выпей шампанского, – скомандовал он, ощупывая взглядом ее стройную фигуру, голубые глаза и золотистые волосы. Да, она была вызывающе красивой и юной, такой же, как во время их мимолетной встречи в кафе. На ее лице не было косметики, и она выглядела девственно невинной. Он облизнул толстым языком сладострастную нижнюю губу и, сунув руку в карман, почувствовал, что возбудился.
Она подходит. Она наверняка сделает это очень хорошо. Он правильно выбрал. Теперь он будет играть с ней, как кошка с мышью, будет измываться над ней, добиваясь той остроты ощущений, которую любил больше всего.
– Как тебя зовут, дорогая? – спросил он уверенным тоном, глядя на нее оценивающим взглядом, пока она пила дорогое шампанское.
– Инес Дессо, – сказала она, с восхищением разглядывая отбивавшие девять ударов часы из позолоченной бронзы, стоявшие на затейливо украшенной мраморной полке камина.
– Инес – хорошее имя для хорошенькой девушки. Подойди сюда, Инес, сними пальто, я не укушу тебя. – Он любил успокаивать их вначале. Их взгляд становится доверчивым, и он видит, как они расслабляются. Не важно, что он и его союзники – «сверхчеловеки» Гитлера – захватили их страну и растаскивают по кускам те сокровища, которыми обладает Франция. Не важно, что все они знают о тех, кого забрали среди ночи и увезли туда, откуда не возвращаются. Чуть-чуть доброты от врага, короткая попытка эрзац-любви, и эти идиотки уже начинают глупо улыбаться, как доверчивые куклы. Дуры. Все французы дураки. И мужчины и женщины. Они считали, что их культуре нет равных, что их картины, скульптуры, бульвары и архитектура ни с чем не сравнимы. Это высокомерие у них в крови. Герр Блонделл, отвечающий за сбор и ежедневную отправку десятков произведений искусства в Германию, сказал, что скоро всем этим французским дуракам от их любимой культуры останутся только бульвары, парки и каштаны. Все их бесценные сокровища, величайшие творения шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого веков – картины, скульптуры, мебель из Версаля, Лувра и знаменитого «Зала для игры в мяч», накопленные за сотни лет творения гениев, – все это уйдет. Эти богатства будут храниться в «фатерланде» и принадлежать Высшей Расе, за исключением, конечно, тех, которые Умберто Скрофо предусмотрительно припрятал для своего собственного будущего и которые спокойно лежат в подвале на улице Фламбо.
Инес скинула свое тонкое пальто с худеньких плеч. Красное шелковое платье было новым. Ив дал ей его на прошлой неделе. Она не спрашивала, где он достал его, и так было ясно, что оно краденое. Платье было хорошего качества, сохранился даже ярлык модельера – «Уорс».
– Садись, Инес Дессо, – приказал Скрофо и указал на хрустальную вазу, наполненную незнакомым для нее черным веществом, похожим на песок, – попробуй икры.
