– Перейдем сразу к делу. – Дидье наклонился вперед, руки его небрежно опирались на трость, на которой Джулиан рассмотрел орла с распростертыми крыльями, разукрашенного какими-то надписями. – Моя компания «Гойя пикчерз» скоро приступает к съемкам фильма о Карле II и его отношениях с несовершеннолетней дочерью.
Джулиан наклонился, вплотную придвинувшись к креслу Армана.
– Вы поразительно похожи на некоторые портреты Карла II, – сказал продюсер, – фигура, лицо, цвет волос. Невероятно, просто удивительное сходство.
– О, – промямлил смущенный Джулиан. В этот момент в дверь просунулась веселая рыжая голова Сэма, мальчика, который обычно приглашал актеров на сцену.
– Пять минут, дружище, – прочирикал он.
Дидье Арман вручил Джулиану визитку, где на белом фоне были выгравированы его имя, название компании, «Гойя пикчерз», адрес и номер телефона.
– Если вы хотите сделать пробы, то, пожалуйста, пусть ваш посредник позвонит в мой офис в ближайшие два дня. У вас есть еще время, чтобы все обдумать.
– О, нет. Нет, мне не о чем думать, я буду сниматься, я имею в виду, я попробую… Мне очень хочется попробовать, просто до безумия хочется!
– Очень хорошо, мистер Брукс, это приятные новости. Мои люди позвонят вашему агенту.
– Отлично, отлично, просто прекрасно! О господи, мсье Арман, но у меня нет агента, – смутился Джулиан.
– То есть как? – Черные брови Дидье удивленно вздернулись. – Актер без агента? Как странно. Даже если вы считаете, что агенты – бездельники, они все равно нужны, когда дела идут плохо.
– Дело не в этом, вы же знаете, как поставлено дело в «Уиндмилле», – работа без остановки, без отдыха, иногда даже письмо написать нет времени. На самом деле я ждал, пока кончится война, чтобы найти агента. Мне просто казалось, что для этого еще не настало время.
– Отлично. Это, конечно же, не проблема. Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, ваш домашний номер телефона. Мои люди свяжутся с вами, чтобы провести кое– какие необходимые подготовительные мероприятия.
Дидье Арман встал и натянул тонкие замшевые перчатки на свои мускулистые руки, которые резко контрастировали со всем его элегантным обликом.
– До свидания, мистер Брукс, до встречи на Пайнвуд-стрит, надеюсь. – Он протянул Джулиану руку, и тот крепко ее пожал.
– Можно поинтересоваться, как называется фильм, сэр?
– «Веселый монарх». Сценарий написан членом Лондонской Академии художеств Ирвингом Франковичем, ставить его будет Фрэнсис Лофорд, которого, я уверен, вы знаете. Мы все в глубине души надеемся, что актер, который сыграет короля, в следующем году будет выдвинут на премию «Оскар». Это умопомрачительная роль, мистер Брукс, самая лучшая роль, для которой вы, кстати, и были рождены.
Карьера Джулиана Брукса была на взлете. В роли Карла II он был просто прекрасен. Парик с длинными черными блестящими локонами до плеч и маленькие аккуратные усики делали его красивое лицо еще более очаровательным. В фильме он воевал, волочился за женщинами, дрался на дуэлях, словом, создал образ галантного, честолюбивого, невероятно сексуального и романтичного короля. Эта история в большей степени была плодом богатого воображения американского писателя Ирвинга Франковича, достоверных исторических фактов в ней было мало, но это был именно тот романтическо-авантюрный бред, которого жаждали любители кино после войны. Джулиан стал именно тем типом романтического героя, который полюбили все женщины.
Отдел рекламы «Гойя пикчерз» повсюду сопровождал Джулиана стуком пишущих машинок и щелканием фотоаппаратов. Вне съемочной площадки он носил прекрасно сшитую одежду, так что Кели, самый лучший фотограф Дидье, мог щелкать своим фотоаппаратом сколько душе угодно.
С искусно загримированным лицом Джулиан часами позировал фотографам, и его снимки были развешаны по всей студии. Он был то в закатанных голубых джинсах, то в плавках, то в теннисных шортах, а иногда в камзоле и рейтузах из «Веселого монарха». Под камзолом ничего не было. Каждое утро перед съемкой гример тщательно выбривал грудь Джулиана, наносил искусственный загар, а сверху тонкий слой масла. В результате его грудь сияла, как отполированное красное дерево, и многие девичьи сердца начинали биться сильнее при виде любимого артиста во всем его физическом великолепии, улыбающегося им со страниц журналов. Эта демонстрация красоты и силы мужского тела была лучшей рекламой, и Джулиан прекрасно понимал это.
