– Я вижу, дорогая, у тебя намечается небольшое усиление социальной активности? Раньше тебя ничто не могло удержать от того, чтобы поехать со мной на съемки. Как же я там без тебя обойдусь? – спросил Джулиан, и его сарказм достиг цели.
– О, дорогой, я знаю. Но пойми и ты меня, пожалуйста, – и она похлопала его по руке в той несколько рассеянной манере, как это порой делает няня, присматривающая за ребенком, и тут же нацелилась на отбивную с картошкой в соусе, которую ей принес официант. – Это все потому, что наступили трудные времена. Перестановки в доме, все эти вечеринки, да еще благотворительность. Актерская благотворительность, ты же помнишь, дорогой, что ты сам состоишь в комитете. Ты, конечно, тоже прилетишь для участия в нем, да?
– Да как же я смогу, Фиби? – сердито спросил Джулиан. – Я понимаю, что все это делается для хорошего, доброго дела и тому подобное… я знаю, что мы оба в правлении, но я задействован практически в каждом кадре этого проклятого «Сирано». Скорее всего, у меня не получится вырваться оттуда раньше середины той недели, даже для благотворительной деятельности.
– Отлично. – Фиби явно торжествовала – Тогда мне надо остаться здесь, чтобы представлять тебя. Девушки Рависы шьют мне сейчас просто божественное платье, все расшитое цветами из топазового бисера. Тебе оно очень понравится, дорогой, оно так подходит к топазовому браслету и ожерелью, которые ты подарил мне к премьере «Строптивой».
– М-м-м-м. – Джулиан не слушал. Он вертел в руках жареного цыпленка, и мысли его были поглощены в этот момент тем, как он будет входить в свою будущую роль. На самом деле его не волновало, будет Фиби с ним на съемках или нет. Он привык к ее присутствию, она всегда была где-то рядом, как надоевший талисман. Он даже стал постепенно привыкать к ее жалобам, которые, с тех пор как она завязала тесную дружбу с Вивьен Ли, стали звучать все громче. И хотя Фиби считала Вивьен своей самой лучшей подругой, Джулиан знал, что она просто театральная подхалимка. Фиби не была достаточно умной и веселой, чтобы стать близкой подругой этой великолепной актрисы.
– Значит, ты вообще не собираешься приезжать в Нормандию? – спросил Джулиан, которого совсем не интересовало, что ему ответит его жена.
– Ну… я попытаюсь заехать на несколько дней, дорогой, – прощебетала Фиби. – Но не забывай о скачках в Эскоте, у нас на все дни есть приглашения в разные ложи, в том числе и в королевскую. У Денхамов будет большой обед в честь Ага-хана, затем лорд Челтенхэм и графиня Рэтбоун в день Благовещения устраивают роскошный праздник на природе. И, конечно, пикник у Бинки, на котором определенно будут Ноэлль с Жерти, не могу же я все это пропустить, дорогой.
– Я полагаю, что ты там будешь представлять меня? – сказал Джулиан с еще большим сарказмом.
– Конечно, милый, – ответила Фиби, пропустив мимо ушей колкость, потому что ее мысли вертелись сейчас вокруг десятков новых нарядов, которые ей шили Норман Хартнелл, Рависа и Жак Фат.
– Но, дорогой, я должна буду съездить в Париж на примерку и обязательно заскочу на несколько дней в Нормандию, чтобы повидать тебя, хорошо, котик?
– Это будет просто великолепно, дорогая, – сказал Джулиан, делая знак официанту и видя, как Фиби капнула соусом на кремовые кружева, обрамляющие вырез ее платья. В последнее время она стала очень неряшлива, и многие туалеты были испорчены из-за жадности и неумения вести себя за столом.
– Ну, хорошо. Пусть будет так, дорогой. Тебе без меня будет неплохо. С тобой будет вся твоя старая компания, да?
– Да, конечно, – сказал он, с нежностью думая о своем гримере, костюмере и каскадере, которые работали с ним на всех съемках.
– Значит, мне не стоит сильно беспокоиться о тебе, дорогой, правда? – улыбнулась Фиби, вытирая салфеткой кружевной воротничок платья от Хартнелла. – У тебя там все будет в порядке, да?
– По-другому просто быть не может, милая, все будет в полном порядке, – с улыбкой ответил Джулиан, ставя свою витиеватую подпись на счете. – Все будет просто великолепно.
