На него уже все махнули рукой — на пациента с полной потерей памяти, лежащего в больнице для нефтяников за полярным кругом. Его как-то нашли в тундре с проломленной головой, и с тех пор он бессменный обитатель койки у окна в одной из палат. Но неожиданное самоубийство медсестры служит толчком к раскручиванию настоящего мистического детектива: побег из больницы; паром, петляющий по северной реке; странный попутчик на большом черном автомобиле; драка в Уральских горах; холод титановой пластины в затылке. И неожиданное возвращение памяти — это еще не конец. Это начало той самой истории, где Любовь. Любовь, где каждый поцелуй — проникающее ранение прямо в сердце. Когда штыком Высших Сил тебе наносят рану глубиною в жизнь. Когда реактивные чувства разрывают тебя на миллиард маленьких осколков, и каждый из них, даже самый крохотный, продолжает любить… Совет: ни в коем случае не заглядывайте на последнюю страницу. Испортите себе все удовольствие от этой захватывающей истории…
© Олег Гладов, 2014
© Екатерина Александрова, фотографии, 2014
© Екатерина Александрова, иллюстрации, 2014
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
— Вдох!.. Не дышите!..
У медсестры Светы из рентгенкабинета самая большая задница из тех, что я видел.
— Дышите!.. Следующий!..
Я надеваю футболку, и пока Света, опершись на стол, заполняет мою карточку, ещё раз смотрю на её тыл… М-да…
Обширные ягодицы Светы не дают покоя Шамилю, который занимает одну из коек в моей палате, а до этого её хотел трахнуть электрик Шевченко из четыреста двадцатой. Информацию о том, кто кого хочет, можно получить в мужском туалете, где, окутанные табачным дымом, встречаются пациенты травматологического отделения. Среди которых и я.
— Садись в это кресло… Клади голову на эту штуку… Так… Не шевелись!
Специальным рентгенаппаратом, который позволяет сделать подробный снимок черепа, управляет Юра. Он фотографирует содержимое моей головы каждые четыре недели. Так надо. Поэтому я усаживаюсь в кресло и жду, пока настраивается сложная техника.
— Неудобно тебе, дружище, будет летать самолетами, — говорит Юра, нажимая необходимые кнопки.
— Почему это? — спрашиваю после секундной паузы.
— А как ты через детектор металла в аэропорту будешь проходить, подумал? Они же задолбаются тебя обыскивать.
— Тебя разденут. Даже, наверное, поищут в заднице какой-нибудь металлический предмет: вдруг ты по ошибке засунул в задний проход стальной «Parker»? А детектор все равно будет тренькать. Откуда им знать, что у тебя кусок железа в голове?
Я молчу. Юра продолжает манипуляции с медицинской машиной.
Говорят, меня нашли километрах в пятидесяти от города. В машине, которую за четыре дня до этого угнали в Тюмени. Непонятно, как эта раздолбанная в хлам тарантайка проехала полторы тысячи километров, но…
Говорят, машину обнаружили ненцы. Два коренных жителя этих безграничных гектаров белых сейчас пастбищ. Они ехали куда-то по своим сугубо ненецким делам на добротных нартах: погоняли оленей, покуривали крепкие сигареты и вдруг наткнулись на белый «жигулёнок»…
Говорят, место это, особенно в середине ноября, пустое. И не собирались Хотяко и Сергей тут проезжать. В последний момент решили заскочить к родственникам. Летом тут, бывает, копошатся рабочие с техникой — строят дорогу в сторону Ханты-Мансийского округа. Но сейчас, когда ртуть в термометре опустилась за отметку минус тридцать пять градусов по Цельсию, никого тут не было. И не должно было быть.
Хотяко и Сергей говорили о своем и сначала, увлекшись беседой, проехали мимо. Но потом один из них вдруг остановил оленей, развернул нарты, и они вернулись на полкилометра назад.
— Машина, — сказал Хотяко.
— Как заметил? — удивился его спутник.
— Сразу заметил. С тобой говорил — все время думал…
— «Жигули».
— Да…
Они, проваливаясь по щиколотку, подошли к полузанесенной белой «копейке» и, помедлив немного, смели снег с лобового стекла.
Примерно с минуту ненцы молча смотрели в салон. Потом выбили стекло в левой задней двери и смогли проникнуть внутрь. В хрустящую, уже слегка прихваченную морозом пластмассово-кожзаменительную внутренность «жигуленка».
— Живой, — сказал Сергей, — кажется…
Автомобиль был пуст. Вернее, никого кроме меня в салоне не наблюдалось. Меня и молотка, завалившегося между сиденьями. Кто-то взял этот инструмент, стукнул меня по голове и оставил в работающем на холостых оборотах «жигуленке».
Говорят, бак был пустой: машина тарахтела на холостых, пока не закончился бензин…
