...Оказывается — это не сарай на берегу... Учреждение! Надпись: «Почта!» Зайду — хоть согреюсь перед тем, как тонуть, горячего запаха сургуча нюхну... осталось хоть что-то?!
Вошел, постоял, шмыгая носом, минуты две — как сразу все вдруг на меня набросились.
— Обратите внимание — вот гражданин — он не почтовые отправления совершать пришел — он греться сюда пришел!.. Товарищ директор!
Ну что это за мир такой?! Я вернулся на холод.
Все — больше ловить тут нечего... да ничего никогда и не поймаешь! Вот — я поглядел на ноги: шнурков не нажил! Полтора уже года шаркаю без шнурков, словно арестованный... И стоит ли в таком виде жить дальше? Впереди еще январь, отвратительный фебруарий... О чем, собственно, тут жалеть? Все давно уже позади... а впереди — лишь водное пространство с паром. Пáром — но не паром!.. Поболтай на прощанье!
Помню, как, еще учась в институте, я работал дворником, был даже «Лучшим дворником»... а где результат? Могу лишь отметить, что раньше чайки летали над свалкой плавным брассом, а теперь — стремительным кролем — и все!
Теплилась еще странная мечта: что не может же быть все так плохо, где-то, наверное, копится счастье, готовится к нападению на тебя?.. Нигде уже не копится. Все вышло.
Вперед!
Но... раздеваться или нет? Да какая разница! И с какой это стати я должен что-то оставлять миру, который не оставил мне ничего?
Последний скандал.
...А вода-то теплее воздуха! Прощальный подарок? Или — скорее намек, шанс — пользуйся последней удачей, теплой водой, в следующий раз так не повезет, вода будет — как лед.
...Да — была жизнь! Помню, мы как-то в момент наибольшего общественного подъема зашли однажды в кафе... Прекрасное время! Официант — речь! Метрдотель — речь! Шеф-повар появился — произнес речь! Горячие речи! Ни малейшей жратвы! Зато речи — сутки напролет. Сплошные интервью, в промежутках — драки... Да, было!
Вода налилась в незашнурованные ботинки, да еще дно вязкое...
Ладно, не придирайся! Уже можно быть веселым!
...Помню, мы пробираемся с ней, хохоча, через колючие кусты, ржавую свалку — и вдруг наперерез нам с треском выдирается татуированный человек в майке. Совершенно неожиданно: «Я чую — вам требуется кровать?» «Кровать?.. В каком смысле?.. Вернее — как вы догадались?» «По вас видно. А кровать эта тут, неподалеку! Как новая!» «Она ржавая, наверное, у вас?» Спокойно: «Ржавая! Ну... нести?» «Сгинь, сатана!» — мы бросились от него в заросли, казалось бы, оторвались далеко, и вдруг он снова прорезался сбоку: «Ну... берете?» «Берем!»
Теперь и карманы раздулись тяжелой водой — не шагнуть. Никаких удобств! Видно — не заслужил. Вода уже доходит до шейки, а в рукавах холодит почему-то значительно ниже — у локтей!
Был мальчик-отличник, зубрил закон сообщающихся сосудов — что в сообщающихся сосудах уровень одинаковый. Оказалось — обидно! — и это обман!.. А может — конец и есть: прекращение всех законов, улетание от них? Дно тоже какое-то неправильное... вернее — два дна: одно мягкое, пушистое — верхнее, второе — твердое, скользкое, по которому сразу же соскальзываешь, обмакиваешь в воду затылок, выгребаешься, выдергиваешь из воды башку... Потом вдруг ступни лихорадочно начинают «бежать», не доставая дна, но в страстной надежде куда-то все-таки добежать... вот... они «добежали»... задели твердое: стою на цыпочках... значит, еще не время?! Да уж, конечно! И сейчас, выходит, на что-то еще надеешься, чего-то ждешь... видимо — международного звонка с вызовом на какую-то представительную конференцию... Это по уши-то в воде!
Озноб... дико холодно, зубы барабанят... интересно: если утону — согреюсь, или — наоборот?
Вот это подлость: камень вывернулся из-под ноги — оказывается, я стоял всего лишь одной ногою, на камне — и вот он вывернулся, вниз укатился, во тьму... видно такой вариант тебя не устраивает и даже возмущает: «Надо чтоб все было по-честному!» Это — как?
Лицо мое плавает на темной поверхности, как пятно мазута, и взгляд мой устремлен высоко вверх, где спокойно и нагло висит луна: так, сука, и не рассказала, кто ты; как я смотрел на тебя, стоя в байковых ползунках на подоконнике, согнутые пухлые пальчики сползали по мутному стеклу, оставляя темные стекающие следы — так же смотрю и в конце, и ничего за жизнь не выяснилось... такая же тайна!
Только волну можно пустить, заколебать ее отражение — хоть такую гадость — уже приятно! А-а-а, скривилась, не любишь!..
Что-то я тут расплескался, как белая лебедь, или, скажем, как подраненная чайка с этой помойки, что окаймляет этот... водоем? Затон? Затон — созданный для того, чтобы затонуть... — а не взбивать языком тут пену, которая стала уже образовываться вокруг из скопления крохотных вонючих пузырьков! На знаменитый Стикс этот водный рубеж явно не тянет — думаю, что и воды в нем настоящей не больше половины процента... Тьфу! Мерзость! Но никаких кристальных водоемов ты уже не найдешь — глотай, что дают!
Так! Теперь — не вздохнуть?! А ты как думал? Что можно будет вздыхать через воду в горле?
