– Когда мы были детьми и я оставался погостить на плантации, Мишель собирал лягушек и червяков, чтобы потом подложить мне в постель. Так что Рене станет моей местью за давние детские обиды.
Рот Жозетты открылся помимо ее воли, но потом она засмеялась. Громко.
– Вы, месье Андруз, очень безнравственный человек.
Не удержавшись, Кэмерон перевел взгляд на невероятно соблазнительные розовые губы собеседницы. Господи, как же ему хотелось поцеловать ее. Проделать с ней такое, чтобы она умоляла о большем. Тело Кэмерона загудело от желания. Не в силах больше обуздывать эмоции, он подошел ближе.
– Вам стоит почаще так смеяться. – Слова едва не застряли у него в горле, и ему потребовалось немало усилий, чтобы произнести их вслух. – Это делает вас еще чудеснее.
Жозетта попыталась сделать шаг назад, но Кэмерон обнял ее за талию и наклонял голову до тех пор, пока их губы не оказались в дюйме друг от друга. Кэмерон замер, впитывая исходящий от Жозетты сладкий свежий аромат, и стоял так до тех пор, пока не погрузился в водоворот эмоций и чувств. Вторая рука поднялась помимо его воли, и он погладил костяшками пальцев нежную, точно лепесток розы, щеку.
– Ну почему я не могу держаться от вас на расстоянии?
– Не делайте этого, – прошептала Жозетта, но все же подалась вперед и, закрыв глаза, коснулась его губ своими.
Тихий стон вырвался из горла Кэмерона, и он углубил поцелуй, крепче обняв Жозетту. Господи, какой же чудесной была она в его объятиях. Такой теплой и податливой.
Их языки соприкоснулись, и Жозетта схватила Кэмерона за волосы, пробуждая чувственную боль. Рука Кэмерона скользнула ниже. Обхватив Жозетту за ягодицы, он притянул ее к себе так, что его тугая плоть уперлась ей в живот.
Охнув, Жозетта оттолкнула его от себя.
– Нет. Я… я не могу. И не стану.
Открыв глаза, Кэмерон посмотрел на Жозетту, взгляд которой и сейчас горел желанием и тоской. И вновь в нем возникло все то же выражение, которого никак не мог понять Кэмерон.
– Вы правы, и я прошу у вас прощения. Я должен уйти до приезда Алексии.
– Тогда уходите прямо сейчас.
Кэмерон сделал несколько шагов назад. Только глупец не заметил бы, как возбуждена и расстроена Жозетта. Она стояла, прижав растопыренные пальцы к животу, и дыхание прерывисто вылетало у нее из груди.
– Вы согласитесь прийти сегодня на ужин? Ради Алексии.
Жозетта кивнула.
– Но я не обязана им наслаждаться.
Развернувшись, Кэмерон направился к дому.
– Подождите, – крикнула ему вслед Жозетта.
Кэмерон остановился и повернулся к ней. Она выглядела как ангел в тускнеющем свете дня: с нимбом спутанных волос над головой и выглядывающими из-под подола слишком короткого платья босыми ногами.
– Что?
Жозетта посмотрела Кэмерону в глаза.
– Какая-то часть меня ненавидит вас. Вы должны знать это, месье Андруз.
Желудок Кэмерона судорожно сжался, и он с трудом подавил желание броситься назад.
– Вы тоже должны кое-что знать, мадам Леблан. Порой я бываю настоящим негодяем.
Они некоторое время стояли так и смотрели друг на друга.
– Алексия переночует сегодня у меня. Так что соберите ее вещи. Поскольку ей очень понравилась Фелиция, та согласилась присоединиться к нам. Так что радости Алексии нет предела. В девять я пришлю за вами экипаж.
С этими словами Кэмерон развернулся и пошел прочь, раздумывая над тем, что же произошло в саду несколько минут назад.
Жозетта почти не посещала ресторан Антуана, и надо же было такому случиться: Эмиль Веннар праздновал свадьбу дочери именно в тот вечер, когда Фелиция решила организовать семейный ужин в вышеозначенном ресторане. Из четырнадцати тематических залов, способных вместить восемьсот гостей, лишь один был зарезервирован Кэмероном. В остальных расположились приглашенные на свадьбу Веннара-Ларока.
Чтобы пройти на свои места, гостям Кэмерона пришлось миновать зал, где за огромным столом, украшенным цветами и свечами, восседал Веннар с супругой и их гости. Жозетте стоило большого труда не убежать прочь при виде этого напыщенного негодяя.
Однако к тому времени, когда подали десерт, она почти расслабилась и даже начала наслаждаться вечером. И все же при мысли о злобном взгляде, буравящем ее спину, Жозетте становилось не по себе. Успокаивало лишь то, что сегодня он ее точно не потревожит. И возможно, в последующие несколько дней. Ведь более пышного торжества местное общество еще не видело ни разу.
Рене сидел напротив, не сводя с Жозетты пронизывающего взгляда темных глаз, и словно бы читал ее мысли. Неужели у нее все написано на лице? Оставив без внимания вопросительный изгиб бровей брата, Жозетта отхлебнула вина. Рука негодника как бы невзначай легла на спинку стула Фелиции, и теперь время от времени его пальцы легонько касались ее плеча.
Мишель не сводил взгляда с руки Рене.
Фелиция тоже украдкой посматривала на своего соседа, хотя все ее внимание было сосредоточено на Алексии, которая купалась в любви и была довольна, точно котенок, заполучивший полную миску сливок.
