Кристин потерла лоб. Если бы только Анатоль ушел. Пока Василис был жив, он сторонился ее, будто она проклята… Однако сейчас он так решительно нацелен на общение с Ники. И тот кажется таким счастливым, таким оживленным и веселым с ним.
«Как я могу запретить ему приходить и общаться с Ники?» – думала Кристин.
Мысли путались. Она подумает об этом позже.
Сдержав снова навернувшиеся на глаза слезы, Кристин отправилась в кабинет Василиса, чтобы поработать над документами для фонда.
Примерно через час был звонок от няни Рут.
– Мы поужинаем все вместе, – сказала Тиа.
Так она сможет гарантировать себе безопасность от нападок Анатоля. В присутствии Ники он не будет ее донимать.
Минут через двадцать в комнату заглянула миссис Хьюз:
– Ники и мистер Кириякис спускаются, ужин готов.
Кристин поблагодарила ее и встала. Она решила не переодеваться к ужину.
Отправившись в гостиную, она увидела, что Анатоль и Ники уже там. Они обсуждали одну из картинок на стене, с ребятами на коньках на замерзшей реке.
– Брр… Кажется, им холодно. – С этими словами Анатоль притворно задрожал.
– Это Рождество, – объяснил Ники.
– У вас здесь так же зимой? – спросил Анатоль.
– Нет, – грустно ответил Ники.
Анатоль посмотрел на Кристин, стоящую в дверях.
– У нас с твоей мамой однажды было снежное Рождество, – сказал он. – Задолго до того, как ты родился. Ты помнишь? – обратился он к Кристин.
Его слова были так же тяжеловесны и опасны, как если бы он бросил в нее кирпич. Сделав вид, что не замечает ее недоумения, он продолжил:
– Швейцария. Шале в горах. Мы катались на санках и горных лыжах. Ты не умела кататься. Мы поднялись на гору на фуникулере, я поехал, а ты спустилась вниз в кабине. Ты говорила, что боялась за меня.
Она побледнела, открыла было рот, чтобы что‑то сказать, но потом передумала.
Он специально это делает. Он намеренно напоминает ей о тех незабываемых месяцах, проведенных с ним.
– На санках – это как? – спросил Ники.
Анатоль радостно ответил:
– Ты садишься верхом и едешь с горы по снегу. Это весело. Я как‑нибудь возьму тебя с собой покататься.
Неужели он сошел с ума? Зачем он вспоминает Рождество в Швейцарии?
– Мне нравится эта картинка, – сказал Ники.
– Немудрено, – ответил Анатоль, – это один из голландских художников, – добавил он, глядя на Кристин.
– Клэй ван дер Гельд, – уточнила она, стараясь хоть как‑то отвлечься от воспоминаний об их отдыхе в Швейцарии.
Тогда они любили друг друга в самый канун Рождества – на полу, на овечьей шкуре возле камина…
Ее замечание о художнике удивило Анатоля. Она поняла это по тому, как он посмотрел на нее. Такой же взгляд у него был, когда она упомянула, что Василис с викарием любили поговорить об Эсхиле и Пиндаре.
Кристин сдержанно улыбнулась и начала усаживать Ники за стол. Анатоль расположился напротив мальчика, а Кристин села ближе к двери. Место главы семьи осталось пустым. Сердце Кристин заныло. Василиса больше не было с ними.
– Ты тоскуешь по нему? – спросил Анатоль.
Она повернулась к нему. На этот раз в его голосе не было ни издевки, ни цинизма, только любопытство.
Кристин прищурилась:
– А ты как думаешь?
Она схватила стакан для воды, только потом осознав, что он пуст.
Он потянулся за кувшином с водой, наполнил ее стакан и свой.
– Я не знаю, – сказал Анатоль медленно. – Мне кажется, что я многого о тебе не знаю… Ты разбираешься в нидерландских художниках, греческой скульптуре, классической греческой литературе.
Кристин вскинула на него глаза. В них не было ничего, кроме усталости.
– Твой дядя был хорошим учителем, – сказала она. – У меня было пять лет непрерывных занятий с личным наставником, терпеливым, добрым, безгранично знающим и…
Ее голос оборвался. На глаза навернулись слезы.
– Мама? – услышала она голос сына, тонкий детский встревоженный голос.
Это придало ей сил, высушило слезы. Кристин заставила себя улыбнуться, подалась вперед и поцеловала его в макушку.
– Все в порядке, милый. Мама не плачет. – Она снова с трудом улыбнулась. – Как ты думаешь, миссис Хьюз приготовила сегодня пасту?
На самом деле Кристин знала ответ. Домоправительница готовила пасту всегда, когда Ники ужинал внизу со взрослыми.
– Да! – радостно воскликнул малыш. – Я обожаю пасту, – пояснил он Анатолю.
Анатоль широко улыбнулся ему и сказал:
– Я тоже. – Затем он придвинулся к нему и заговорщически добавил: – И твоя мама тоже.
Анатоль покосился на Кристин. Слова сами вылетали из его уст прежде, чем он мог их обдумать.
– Я всегда ее ел, когда ты готовила. Помнишь? – спросил он Кристин.
Опять! Он опять возвращает ее в прошлое. Конечно, она помнит. Она помнит каждый день, проведенный с Анатолем.
Кристин потянулась за стаканом и жадно отпила воды. Тут дверь распахнулась, и вошла миссис Хьюз с тележкой.
– Паста! – воскликнул Ники.
Кристин встала, чтобы помочь накрыть на стол.
Для Ники миссис Хьюз приготовила пасту, но для Кристин и Анатоля ужин был другой. Нежнейшее рагу из ягненка с полентой на гриле и французскими бобами.
Кристин положила несколько бобов на тарелку сына, организовав их в форме башенки, чтобы Ники было интереснее их есть.
