Кейт Кларк и Салливан Уорд были партнерами в радио эфире и влюбленными в жизни, пока Кейт не покинула родной город и Салливана и не отправилась покорять роскошный Лос-Анджелес.Но однажды она вернулась — старше, мудрее, осознав, наконец, цену истинной любви, стремясь вновь завоевать сердце человека, которого едва не потеряла…
Кэй Кларк знала о невиданной жаре в Колорадо и все-таки не ожидала, что раскаленный воздух, ударивший в лицо, стоило выйти из здания аэропорта, буквально пригвоздит ее к асфальту. В Лос-Анджелесе, откуда она улетала каких-то два часа назад, шел мелкий моросящий дождь, температура не поднималась выше двадцати градусов. Кэй оделась как раз по той погоде, господствующей на всем западном побережье, но в задыхающемся от сентябрьского зноя Денвере такой наряд был явно неуместен.
Откинувшись на мягкую спинку, Кэй стянула через голову теплый темно-серый свитер с длинными рукавами и, небрежно бросив его на колени, приподняла прилипшие к шее пряди серебристых волос. Шофер забросил ее сумку в багажник, сел на свое место и посочувствовал:
— Жарко! Понимаю, каково вам после Лос-Анджелеса.
— Да уж, не прохладно, — подтвердила Кэй. — вообще-то я сама из Денвера, так что не удивлена. Не первый такой сентябрь на моей памяти.
— Ясно. — Шофер выехал на шоссе, и умело вклинил свою сверкающую машину в бесконечный поток автомобилей.
Кэй облегченно вздохнула, видя, что он не предпринимает дальнейших попыток завязать вежливую беседу. Хотелось просто смотреть на знакомый до боли, поразительно красивый город, который она считала родным. Словно угадав ее мысли, весьма респектабельный на вид водитель миновал поворот на дорогу, ведущую в центр кратчайшим путем, и, выехав на бульвар Колорадо, повернул на одну из красивейших, прямую как стрела, улиц города. Обсаженная с обеих сторон гигантскими вековыми деревьями, она буквально утопала в зелени.
Посмеиваясь над собой, Кэй круто обернулась, словно пытаясь вобрать единым взглядом весь городской пейзаж, и, в конце концов, посмотрела наверх, где далеко на западе уходили в небо величественные пики Скалистых гор. Как бы ни палило солнце в городе, верхушки самых высоких из них были всегда припорошены снегом. Огромный, как в сказке, солнечный диск уже начал скрываться за этими холодными вершинами. Лимузин плавно притормозил прямо перед входом в старинный отель “Брайан-палас”. Кэй почувствовала, как у нее защемило сердце. В этой знаменитой гостинице она была только однажды.
И, как и тогда, проходя по внушительных размеров многоярусному вестибюлю, не могла не полюбоваться величественной архитектурой здания. Взгляд ее автоматически остановился на затянутом драпировкой балконе пятого этажа. В глаза бросился номер пятьсот три, расположенный прямо посредине восточной части.
Кэй круто повернулась и, обратившись к улыбающемуся администратору, сказала внезапно севшим голосом:
— Меня зовут мисс Кэй Кларк. Я…
— Да-да, конечно. Я помню вас. Вы с Салливаном Уордом выступали по радио, канал “Кью-102”.
— Верно, а теперь…
— Да-да, Сэм Шалтс уже звонил, интересовался, въехали ли вы. Добро пожаловать в Денвер и в “Брайан-палас”. — Он щелкнул пальцами, и рядом мигом очутился светловолосый коридорный.
— Спасибо, приятно снова оказаться дома, — откликнулась Кэй.
— Мы тоже рады видеть землячку. Нам всем здесь не терпится снова услышать вас с Салливаном Уордом. — Администратор протянул ключ коридорному. — Проводи даму в пятьсот третий.
— Как, не надо… я возьму другой… То есть я хочу сказать…
— Что-нибудь не так, мисс Кларк? — Кустистые брови дежурного администратора сошлись на переносице. — Мистер Шалтс просил предоставить вам какой-нибудь из наших лучших номеров, ну вот я и…
— Хорошо, хорошо, пусть будет пятьсот третий. Прекрасный номер, — выдавила из себя Кэй и последовала за высоким блондином, подхватившим ее дорожную сумку из серой замши.
— Могу быть чем-нибудь еще полезен? — Молодой человек поставил сумку и, покраснев, отступил назад к двери.
— Нет, все. — Кэй с улыбкой протянула ему чаевые.
— Если что-нибудь понадобится, зовите Рона. — И вышел в коридор.
Кэй повернула ключ в замке и, словно не желая переступать порог, тупо смотрела на массивную красного дерева дверь. Наконец она глубоко вздохнула, вошла и оглядела просторную, с высокими потолками комнату, посреди которой возвышалась большая двух спальная кровать. Стояла она на том же месте, что и тогда. Кэй живо вспомнилось, что в тот раз простыни были цвета голубого льда.
Она поспешно подошла к кровати, яростно отбросила шелковое пуховое покрывало и не сумела подавить стон. Крахмальные простыни все того же цвета были прохладными на ощупь и такими… манящими. И ей снова представилось на этой огромной голубой кровати обнаженное, по-мужски красивое тело, раскинувшееся в мирной неге. Широкая волосатая грудь медленно вздымается и опускается. Плоский живот, узкие бедра, длинные мускулистые ноги. Привлекательное, застывшее в удовлетворенном покое лицо, растрепанные волосы, черные как вороново крыло.
Именно так он выглядел, когда Кэй пять лет назад выходила из этой комнаты. Выходила на цыпочках, чтобы не разбудить его. Уголки ее рта скривились в слабой улыбке. Когда бы она ни вспоминала Сала минувшие пять лет, всегда он являлся только обнаженным, на голубых простынях. И выглядел во сне так беззащитно, так невинно, так бесстыдно.
