Агата стояла в толпе, потому что Шрек вернулся к фонтану и пытался среди истерик жителей попить воды. Уже был август и жара спала, но пес предпочитал ключевую фонтанную воду. Сцена и новости про увольнение директора, проработавшего в магазине не менее пятнадцати лет, шокировали Агату. Она обернулась на гостиницу Марины. Недалеко от самих ворот поставили мусорные баки. Марина была в шоке от, того что вдруг кто-то организовал такое быстро всего за ночь, успел и пять мусорных баков привезти и площадку забетонировать. Это был удар в спину, удар на который ничего не ответишь. Оказывается все документы были подготовлены очень давно, оказывается так и положено. “В будущем они станут подземными. Аукшино участвует в проекте современных деревень. Мы за экологию”. Марина покачала головой, столько она переживала, что пошла к ним дом отстаивать свои права, вот она “дружба”. Теперь им приходилось самостоятельно каждое утро мыть эти баки. В них забрасывали тухлые продукты — мясо, рыбу, так что ветер приносил затхлый запах прямо в окна к постояльцам. А по округе начали ходить небольшие слушки, как шорох, маленькие оговорочки, выскакивали и тут же прятались в тень, “ну вы поняли… я про ту, которая в мусорках копается, про “бомжиху”….”.
— пойдем, — прошептала Агата Шреку. — пойдем прогуляемся.
Август чувствовался в воздухе, пахло холодом. Деревья еще стояли зеленые, но вода темнела, теряла золотой оттенок июльской жары. Одеваться уже надо было в длинный рукав, чтобы ветер не запускал мурашки по коже.
В сосновом бору Шрек унюхал Клыка и убежал играться. Они встречались каждый вечер, и Агата не избегала Матвея. После библиотеки разговоры вертелись вокруг лингвистики, антропологии — любимой темы девушки. Говорила она беспрерывно, но бывали моменты, что замолкала и мысли глухим эхом тонули в ней. В такие дни Матвей пристально рассматривал ее лицо.
— извините, мне кажется я попала в интровертную волну. — сказала Агата
— ни к чему извинения. — сказал Матвей. — Ты интроверт. Твои разговоры почти всегда чистые эмоции — “радости” или “гнева”. Две точки между которыми почти нет ничего другого.
— ахаха, — Агата почему-то рассмеялась, — анализ всех ситуаций не считается? Я так стараюсь…
— это просто формат, — Матвей вернул ее улыбку во взгляде. — формат, в который ты упаковываешь свою речь.
— в деревне ходят слухи, что… уже многие продали участки. — сказала Агата.
— да. я слышал. — Матвей нахмурился, потому что не придавал этим новостям никакой значимости. И видя, что Агата не хочет говорить свои предположения до конца, подтолкнул ее. — Ну же.
— Марину тоже хотели заставить. — ответила Агата и замолчала.
— и…? — сказал Матвей.
— это многих беспокоит… — уклончиво сказала девушка.
— почему ты подняла этот вопрос? — спросил Матвей, намекая на то, что между ними не было пустых разговоров. Девушка упрямо молчала, отвернувшись в сторону, видимо сердилась на себя за полумеры “к чему было начинать?”, но подчеркнутую Матвеем паузу выдержать не смогла.
— Их покупают для Катерины, вашей супруги. Для ее бизнеса. — сказала Агата. — наверное, может быть это слухи…
— может быть? — иронично переспросил Матвей. — что тебя смущает сказать мне то, что крутится у тебя в догадках?
— у меня нет никаких доказательств. Это только слухи, я возможно зря их повторяю. — ответила Агата.
— а возможно и нет. Ты так заботишься о “лице” других, не хочешь им навредить, соблюдая вежливые формулировки и растворяя в них ответственность? — сказал Матвей недовольно.
— нет… — Агата начинала сердится.
— так в чем проблема? — спросил Матвей, и девушка вдруг почувствовала, что ей нравится этот вопрос, лингвистическая игра, один вопрос но из-за контекста у него сразу два значения — проблема сказать и смысл того, что необходимо сказать.
— проблема в том, как покупают. — Агата развернулась лицом к мужчине. — Покупают через обман. Это как социальный хакинг. Знаете? Ну когда мошенник обманывает человека, тот под его управлением входит в свою учетную запись, например банковского счета, и переводит мошеннику всю сумму. То есть человек сам все совершает… Но это мошенничество.
— И Катерина мошенничает? — спросил Матвей.
— я думаю, что да. — сказала Агата. — но не одна.
— хм… с кем и как? — Матвей сложил руки на груди.
— с библиотекарем, И частично с бабушкой. — Агате загрустила. — Помните нашего библиотекаря?
— да, помню. — ответил Матвей. — не ожидала, что она может быть причастна?
— нет… — Агата вздохнула. — глупо, да? То, что людей объединяет один интерес, не значит, что они похожи.
— хм… а может ее не объединяет с тобой один интерес? — спросил Матвей. — почему ты так решила?
— но, она… — Агата снова заулыбалась. — библиотекарь. Ахахаха… мы так много разговаривали и делали для библиотеки, что мне казалось, книги — ее страсть.
— тщеславие ее страсть. Она работала в библиотеке, выделяясь над окружающими. Книги сохраняют в провинции особый статус. По моим наблюдениям она охотилась за уникальными «сокровищами». Она получала уважение и элитность, работая в библиотеке.
— а теперь? — спросила Агата.
