Вокруг собирается всё больше и больше народу. Продавцы, работники магазина, в который мы въехали и просто — обычные зеваки, активно обсуждающие произошедшее. Люди начинают шушукаться, делиться — кто, что видел. В какой-то момент все приходят к выводу, что водитель сбежал. Но есть и те, кто заявляет, что видел момент столкновения и видел, что никто никуда не убегал. Начинают появляться предположения, что в аварии виноват один из нас.
Конечно, конечно рано или поздно правда вскроется. Полиция проверит видеозаписи с камер наблюдения и поймёт, что виноват Ламбер. Но сейчас я продолжаю настаивать на том, что водитель сбежал с места аварии.
Спустя десять минут, стоя у автомобиля скорой помощи я продолжаю гнуть свою версию.
— Нет, — мотаю я головой и поправляю тёплый плед, предоставленный работниками скорой. — Никого.
Офицер в форме записывает что-то в свой блокнот, затем снова смотрит на меня.
— То есть, вы не помните, кто был за рулём? Не помните даже откуда вас забрали. — Он мотает головой, пожимает плечами и спрашивает: — Откуда вас везли? Хотя бы примерно?
Я понимаю, что, если затянуть с враньём, будет только хуже. Поэтому стараюсь смягчить показания. При том даже не знаю, что сейчас рассказывает Ламбер. Какая у него версия произошедшего. Его ведь тоже сейчас допрашивают.
— Я… я смутно помню, что случилось. Это… это странно. У сильно ударилась головой, когда машина въехала в магазин, поэтому не могу сказать вам, что именно произошло. Кажется… кажется мы были на пресс-конференции. Я и мой коллега, — пытаюсь найти Кристофа, но его нигде не видно. — Мы были на пресс-конференции, — продолжаю я. — И… и потом всё как в тумане…
Через несколько секунд к нам подходит ещё один человек. В гражданском. В длинном плаще цвета хакки. Он хлопает офицера по плечу. Офицер оборачивается.
— Мужчина признался, что он был за рулём.
Я закрываю глаза. Становится легче. Больше не придётся врать. Но одновременно с тем мне всё равно как-то не по себе. Не хочу, чтобы всё заканчивалось именно так.
Мужчина в гражданском кивает мне.
— Кажется, мы нашли вашего похитителя. Он говорит, что насильно запер вас в салоне и угнал автомобиль.
— Но…. — я решаю продолжить отыгрывать роль. — Но как такое может быть? Мы ведь коллеги?
— И что с ним будет?
Я пытаюсь не показывать волнение, но получается, мягко говоря, плохо.
— Возьмём с него показания, уточним мотивы, а дальше в суд.
— В суд… — я опускаю голову.
Через десять минут меня пускают к Кристофу. Он уже в наручниках. Сидит на заднем полицейской машины. Мне разрешают поговорить с ним только через чуть приоткрытое окно и то только в присутствии полицейского.
— Ты признался… — говорю я.
Сама понимаю, что это правильно. Но почему-то жалко его. Да что со мной не так? Почему я цепляюсь за этого человека? Он в который раз доказал, что с ним нельзя иметь дела. Он ненормальный, но я всё равно не могу от него отстать.
— Сделал, что должен был. Пора бы уже научится принимать ответственность за свои поступки.
Я мотаю головой.
— Чтобы не принимать ответственность, достаточно просто не совершать глупости.
Он пожимает плечами. На лице появляется слабая улыбка.
— Получается, я пока что не научился этому волшебному свойству.
Не знаю зачем, но я улыбаюсь тоже. Слабо, еле заметно, но улыбаюсь.
— Надеюсь, всё будет хорошо.
Кристоф смотрит вперёд, на решётчатую перегородку, отделяющую зону водителя от зоны для преступников.
— Говорят, если ты не подашь на меня заявление, отделаюсь условным сроком. Только придётся заплатить штраф. Оплатить весь нанесённый ущерб.
Я киваю.
— Надеюсь, всё обойдётся.
Уже собираюсь уходить, как вдруг Кристоф останавливает меня.
— Слушай… — говорит он и я тут же оборачиваюсь к нему. — Знаю, что сейчас не лучшее время… Да и вообще, мне, наверное, стоило бы заткнуться и не говорить глупостей, но… как насчёт того, чтобы сходить куда-нибудь после того, как меня выпустят?
Я поднимаю брови, смотрю на него с удивлением. С удивлением, но по-доброму.
— Ламбер, тебе не кажется, что ты торопишь события?
— Может быть, — говорит он.
— Давай, для начала, мы хотя бы переживём этот день, — говорю я. — Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужно всё обдумать?
Он кивает. Разочарован. Он хочет, чтобы я ответила сейчас. Не привык ждать. Но всё равно кивает.
— Хорошо, — говорит он. — Я подожду столько, сколько потребуется…
