- Я тоже. Я знаю, это выглядит, будто я ускоряю события, и я говорю это не для того, чтобы заставить тебя переспать со мной, чего я, конечно, очень хочу. Но я чувствую себя подростком, на границе того, чтобы помешаться на тебе, маленькая девочка. Все, о чем я мог думать и видеть, и пробовать, и чувствовать всю эту ночь была ты, - он наклонился и провел обратной стороной ладони вниз по моей щеке. – Как мне быть уверенным, что ты только моя, Эмили? – Льюис взял мою левую руку в свою под столом, так, чтобы мы могли продолжать есть, и держаться за руки. Он продолжил. – У меня было несколько девушек в прошлом. Но я никогда не был так одержим ни одной из них. В моей голове крутятся мысли о том, что ты принадлежишь кому-то еще. Что ты нереальная и в любую минуту можешь исчезнуть от меня. Как жестокая шутка, которую Вселенная хочет сыграть со мной за то, что я был игроком.
Я замерла, когда он сказал «игрок». Мне должна была перестать быть наивной маленькой девочкой и понюхать кофе. Льюису Бруэлу не нужна восемнадцатилетняя скромница. Ему была нужна модель с ростом шесть футов
- Я не принадлежу никому, и я никуда не исчезну, Льюис. Но прямо сейчас, ты играешь со мной? Ты говоришь то, что хочет услышать каждая девушка, чтобы я легла с тобой в постель? – Я просила это, как можно мягче, чтобы не звучать, как напуганная маленькая девочка, которой я была на самом деле.
- Эмили, я не собираюсь лгать тебе. Я хочу трахнуть тебя, жестко и грубо. Но я не стану спать с тобой, пока ты сама этого не захочешь…я не могу рисковать этим. Запугать тебя было бы очень плохой идеей, - прошептал он мне на ухо. - Я буду ждать тебя, пока ты только моя и ничья больше…я буду ждать. Мы оба знаем, что мне не нужно использовать свой член, чтобы заставить тебя кончить. Я бы ничто не полюбил так сильно, как быть глубоко в тебе, но я обещаю, одно прикосновение от тебя уже заставит меня взорваться, - сказал он, проведя языком по моему ушку и делая меня невероятно влажной. – Я ждал тебя уже тридцать лет, маленькая девочка, что для нас еще пара недель, месяцев или даже лет?
Я перестала жевать свой круассан и подняла взгляд, чтобы встретиться с его затуманенными глазами. Я сглотнула и улыбнулась его гипнотизирующему взгляду.
- В этом нет необходимости, Льюис. Я не жестокая…и не святая.
Льюис слегка провел своими длинными пальцами по моим скрещенным ногам под столом. Он точно знал, что он со мной делал, вот подонок. В то время как это становилось самым долгим завтраком в моей жизни, мы продолжали наше беззаботное свидание. Мы пошли прогуляться по парку. Он указал на что-то вдалеке, что выглядело как подвешенные железнодорожные рельсы.
- Посмотри туда. Это эстакада. «Бруэл Индастриз» собирается построить городской парк, висящий прямо в воздухе – именно там. Это старые железнодорожные рельсы, но мы собираемся принять участие в проекте и превратить их в оазис посреди этих бетонных джунглей. Что ты думаешь об этом? – Спросил он.
- Я думаю, это самая крутая вещь, которую я слышала, - Это вызвало у него широкую, демонстрирующую ямочку улыбку. Мы остановились у скамьи, все еще держась за руки, все еще жадно оценивающие друг друга, прежде чем присесть.
- Назови мне свою любимую книгу? – Спросила я у него.
- Это просто. «Больше надежды», и в последующем, это также стало моим любимым фильмом, - быстро ответил он.
- Окей, Пип, какой твой любимый цвет? – Я продолжала задавать вопросы.
Льюис засмеялся и сказал:
- Такое чувство, что я вернулся в старшую школу. Но мне это нравится. Что ж, вчера я думал, что мой любимый цвет красный, как цвет моей Феррари…но после прошлой ночи это, однозначно, тот оттенок розового, которого были твои соски.
Это заставило меня покраснеть. Я игриво толкнула его, только чтобы он обратно наклонился ко мне и поцеловал кончик моего носа.
- Две вещи, которые ты взял бы с собой на необитаемый остров? – Я продолжала закидывать его вопросами.
- Еще один простой вопрос. Я бы взял с собой одну сексуальную Эмили Маркус, конечно, и пожизненный запас Twizzlers
Я смеялась так сильно, что начала икать. Когда моя икота прошла, я поняла, что обязана узнать:
- Почему Twizzlers?
Наконец, мы решили присесть, на ближайшую пустую скамейку. Льюис положил мои ноги себе на бедра так, что он мог водить пальцами вверх и вниз по моей открытой коже, пока мы расслаблялись на солнце. Все его ответы заставляли меня до сих пор легкомысленно смеяться. Он посмотрел на свои руки, ласкающие мою кожу и заставляющие снова и снова покрываться мое тело мурашками. Затем он опустил взгляд, чтобы встретиться с моим, прежде чем ответить на мой вопрос.
