Любовь в твоих глазах полностью

Белый потолок, чистый, как человеческое сознание, свободное от печалей и радостей, упадков и подъёмов, разочарований и страстей, искажающих человека разумного до неузнаваемости, давил своей безупречностью.

Костя лежал на больничной койке и смотрел на него в поисках хотя бы одного изъяна, а что ещё оставалось делать? Из-за наручников даже нос было не почесать. А он чесался. Хорошо бы к выпивке. Он улыбнулся, вспомнив дурацкую примету, и вздохнул. Пока ещё мог улыбаться. Интересно, сколько инъекций ему успели сделать, пока он был без сознания?

В тот день в лифте ему сразу вкололи снотворное, очнулся он на койке, переодетый в больничную одежду и пристёгнутый наручниками к кровати в окружении неулыбающихся медсестёр и бесстрастных охранников.

Значит, его телепортировали во сне. До чего дошла медицина. Кстати, ему снилось, что он летел над городом. Видел серые, мокрые от дождя дома, пустые улицы. По одной из них, ведущей во двор торгового центра, шла одинокая фигура в бежевом пальто. Он звал её по имени. Но она не слышала. Кристина.

В груди защипало. Костя заворочался на кровати, хотел поднять руки, чтобы протереть лицо, но брякнули наручники, и руки бессильно рухнули на постель. Он застонал сквозь зубы. Сколько времени его собираются здесь держать? Пока эмоции окончательно не выветрятся? Но разве они могут исчезнуть бесследно теперь, когда живут в памяти образами, словами, голосами, прикосновениями?

Он вспомнил, как часто стучало сердце Кристины, когда он целовал её грудь, и его тело тут же отреагировало на эти воспоминания.

Костя снова взглянул на потолок. Скоро он станет таким же безупречным, и никакие мысли, слова, взгляды уже не встревожат его тело, не причинят боль, не разобьют сердце с его надеждами.

Дверь отворилась и в комнату вошла медсестра в белоснежной одежде и стерильной повязке, впустив струю воздуха, охладившего Костино вспотевшее лицо. В проёме двери мелькнул дежурный в полицейской форме. Медсестра принялась изучать данные монитора, с которого к голове, рукам и груди тянулись провода.

– Сестричка, нельзя ли снять наручники? – спросил Костя, – Нос чешется, сил нет. Наверное, к выпивке.

– Нет, скорее, к драке, – почти шёпотом ответила она, снимая с лица повязку.

– Лика?

Костя почувствовал, как тело бросило в жар. Что случилось? Почему она здесь? Всматриваясь в её глаза, он силился понять, в каком состоянии находится девушка, если она не просто телепортировалась обратно, но и работает на своём прежнем месте. По-видимому, монитор отреагировал на волнение, и Лика заметила это.

–Тихо, тихо, – сказала она, присаживаясь на край кровати, и взяв Костю за руку, – Не волнуйся так.

Она погладила синяк от железного браслета на Костиной руке.

– Я вернулась почти сразу. Меня уже встречала полиция. Извини, – она потупила взгляд, – Пришлось сказать, что ты взял меня в заложники. На тебе столько преступлений, что я подумала, одним меньше, одним больше, а кроме меня здесь в Центре тебе вряд ли кто-то поможет. В общем, я вернулась и пошла добровольно на инъекцию.

Костя видел умиротворение в её взгляде, ровный тон кожи на лице. Она взяла шприц и набрала лекарство, а потом воткнула его в матрас рядом с ним, выпустив жидкость. Костя дёрнулся от неожиданности.

– Что ты делаешь?

– Тебе ни к чему получать эти лекарства. Я пришла тайком, подменив напарницу. За мной следят. Подозревают всё-таки, что мы были заодно, но против меня нет никаких улик. К тому же я выполняю все рекомендации врача, чтобы вернуться в прежнее состояние.

– Почему ты здесь, Лика?

Она посмотрела спокойным взглядом, но вдруг глаза блеснули влагой. Она быстро протёрла их и сделала вдох.

– Люди, которым дана огромная ценность – возможность любить – не понимают, что значит любовь. Для меня альтернативная реальность потеряла смысл.

Костя вздохнул.

– Для меня тоже. Так что коли свои лекарства не в матрас, – сказал он, отводя взгляд. А Никитос вернулся?

– Нет, о нём ничего не слышно. Может быть, ему повезло больше, чем нам. Держись, Костя, я должна идти. Кирилл придумает, как тебя вытащить.

– Зачем?

– Только такие люди, как ты и Кирилл, смогут бороться.

– Бороться с кем?

– С системой. Человек не должен жить без эмоций. Он обделен и не имеет возможности выбора. Весь наш мир – сплошная тюрьма.

Лика нацепила на лицо повязку и, ещё раз взглянув на Костю, пошла к двери. За ней снова мелькнул охранник.

– Лика Макариса? – раздался низкий голос.

Ответа не последовало. Лика отступила, а вслед за ней в палату вошли двое полицейских в форме и с оружием.

– Вы арестованы за соучастие в преступлениях Константина Статского. Вам придётся поехать с нами в отдел.

– Лорис? – спросила Лика ослабевшим голосом.

Из-за плеча одного из полицейских выглянула медсестра в такой же повязке, что, не присматриваясь, их можно было легко спутать.

– Прости, но ты не должна этого делать, – спокойно ответила напарница, – Он преступник.

Костя сел на кровати.

– Отпустите девушку, я заставил её, у неё не было выбора, – сказал он.