Любовь в Венеции. Элеонора Дузе и Александр Волков полностью

Между нами – если время Вашего турне позволит, как бы мне хотелось устроить так, чтобы мы оказались в деревне – у Барятинских. У меня есть план. Но – не забывайте: самые большие меры предосторожности! Спрячьте тщательно мои письма или уничтожьте их. Неосторожность может парализовать наши передвижения. Я боюсь почты, но с этим ничего не поделаешь. […]

[21.3.1891; Дрезден – Санкт-Петербург; III]

[…] Было бы лучше, если бы ты была в Москве через два месяца. Что бы я отдал за то, чтобы это было так! Или в Киеве.

Тогда, чтобы дать тебе отдохнуть, мы могли бы организовать маленькую экскурсию как школьники на каникулах, хорошо поработавшие до этого. Обо всем этом потом.

Об Америке мне больше даже не говори. Это бесполезно и глупо. Ты снова приедешь в Россию и будешь принята еще лучше. Двойная цена и меньше спектаклей – вот! Поговорим об этом потом.

Еще раз: береги себя\ Снова я прошу тебя на коленях: береги себя, не отдавай всю свою кровь этой публике-каналье. При этом, сознаю, что русские продемонстрировали художественное чутье, что делает им честь.

Обнимаю тебя и прижимаю к сердцу. Чувствую твою талию, такую гибкую, твои губы, такие нежные и умираю от счастья, и все-таки… я не произношу Это слово! Я так хорошо понимаю тебя… и твое мнение. Мы оба знаем, какое это пугающее слово. […]

[25.3.1891; Дрезден – Санкт-Петербург; I]

[…] Вы пишете: «Я в Москве до 20-го числа». А что потом, Вы еще не знаете. А я знаю, что сейчас самое время подумать об этом больше, чем о чем-либо другом, мой дорогой друг, потому что июнь и июль – не для Одессы и не для Кавказа, – в это время стоит ужасная жара. Самое большее, Киев и Одесса! В июне. В общем, подумайте обо всем этом сейчас. Время есть. Затем рассчитайте тщательно!

Если за проезд платить Вам – глупо ехать в Тифлис! Там очень маленькое светское общество. А усталость от путешествия будет большая. Огромное расстояние.

Поезжайте лучше еще раз в Киев, два или три выступления в Одессе, не более, и 15 июня возвращайтесь в Москву, где соберется большая толпа на выставку[404]. Там Вы сможете остаться еще на месяц и более.

Напишите мне свои расчеты. Я подумал, что было бы даже лучше остаться еще на две недели в Петербурге, если выручка будут хорошей, а затем – до конца сезона в Москве. То есть отправиться туда 15-го числа и оставаться там до конца июля. Там тоже будет многолюдно из-за выставки.

Из Москвы Вы можете поехать через Киев, чтобы вернуться в Европу, а затем дать три спектакля в Киеве, скажем, с 15 июля до конца. Минуйте Одессу в этом году. Эти поездки бесполезны. Лучше поехать в Варшаву!

Напишите мне на этот адрес. Но приготовьте карты и с учетом бюджета поездки, расходами и т. д. И оплатят ли Вам расходы на поездку, пока Вы путешествуете по России. Расстояние от Варшавы невелико и через двадцать четыре часа Вы уже в Вене, а из Вены через семнадцать часов до Венеции, так что всего сорок один час – почти как из Венеции в Берлин (это я пишу не для себя, а для Вас, мой друг.)

Позовите своего импресарио, позовите Буффи, обсудите всё с картой в руках и рассчитайте на бумаге. Я скорее подумал бы о возвращении в Петербург из Москвы, нежели о поездке в Одессу и Тифлис. […] Итак, вот маршрут, который я бы составил для Вас: Петербург до ю мая. Москва с 15 мая по 15 июля, Киев с 15 июля, а затем непосредственно за границу через Варшаву. Поговорите об этом с графиней Левашовой, которой Вы доверяете, и все остальные скажут вам то же самое. Не забывайте, что Вы путешествуете с труппой, и Ваши расходы тоже многократно возрастут. Скажите графине, чтобы она заранее устроила для Вас квартиру в Москве – с оговоренными ценами, чтобы Вас никто не грабил. Обязательно сделайте это. У нее там есть друзья и многое другое. […]

Знаю, что есть душа, которая иногда думает обо мне. Я знаю, что всем обязан этой душе, потому что она вернула меня к жизни. И я знаю, что это самая красивая, великая и благородная душа в самом идеальном теле, которое создала природа. […]

[P.S.] Хотел написать Вам подробно обо всех вероятных действиях Вашего мужа[405], но это был бы целый том! Мы поговорим об этом. Не действуйте ни письмами, ни по доверенности, не поговорив со мной. Пожалуйста. Если Вы мне доверяете – ничего не предпринимайте, не сказав мне. Ошибки, которые Вы допустите, пойдут во вред Вашей дочери!

Одним словом: привыкайте к мысли о возможности самого неприятного. Тогда наименее неприятное покажется Вам приятным!.. Если бы я мог с Вами поговорить!! Через два часа Вы бы успокоились, я в этом уверен, потому что Вы правдивы и разумны. Надо подождать. Не совершайте никаких действий раньше и даже не думайте об этом! Работайте, будьте веселы и устраивайте дела как можно лучше!

[25.3.1891; Дрезден – Санкт-Петербург. II]

18, Мощинскиштрассе, Дрезден, Саксония