Держа в руках пачку сигарет, которую достала из секретера, она величественно и торжественно приблизилась к нему, стараясь не качать бедрами. Бедная моя деточка, подумал он, наблюдая за ней из-под опущенных век. С рассеянной улыбкой она положила перед ним пачку сигарет «Абдулла», потом открыла пачку, изображая элегантную рабыню. Он взял сигарету, она поднесла ему зажженную золотую зажигалку, которую он подарил ей в их первый вечер. После этого, довольная тем, что ей удалось услужить ему, она вновь направилась к креслу, качая бедрами. Она уселась, грациозно сложила свои великолепные ноги, стыдливо одернула подол платья и застыла в поэтической позе. Обожаю тебя, подумал он, растрогавшись такой патетической попыткой снискать его расположение.
Она сидела, рассматривала свои прекрасные руки и расправляла подол платья, являя собой образ чистейшего совершенства. Но вот, к ее несчастью, в тот момент, когда она так замечательно выглядела, у нее в носу зачесалось, и она поняла, что неизбежно грядет чих. Я сейчас вернусь, сказала она, вскакивая с кресла, и в спешке вылетела из комнаты, совершенно забыв следить за бедрами.
Сдерживая невыносимое желание чихнуть, она скакала через ступеньку вверх по лестнице, зажав нос двумя пальцами. Прибежав на первый этаж, она влетела, как ветер, в комнату Дэма, захлопнула дверь и четырежды чихнула. После чего тихо-тихо, осторожно, чтобы ее не услышали, высморкалась в клетчатый платок, позаимствованный в шкафу, потом бросила платок под кровать. Но как же теперь объяснить свою отлучку? Сказать, что выходила, чтобы высморкаться? Да легче умереть! Она обернулась, обвела комнату затравленным взглядом. На столе, за книгой «Тысяча и один ловкий способ выпутаться из переделки», она заметила свою фотографию в кожаной рамке. Она схватила фотографию и вышла, предварительно бросив оценивающий взгляд в зеркало.
Я ходила за моей фотографией, сказала она, вернувшись в маленькую гостиную. Я дам вам ее, когда вы будете уходить, но посмотреть на нее вы можете, только когда придете домой. Таким образом, машина повезет вас от меня — ко мне. Она глубоко вздохнула, довольная своей речью. Реабилитировавшись в собственных глазах и не догадываясь о том, что он слышал ее мощные чихания, она вновь уселась в позу, преисполненную поэзии.
Они иногда проводили вечера у него в «Ритце». Она любила приходить к нему, ей нравилось, когда он ждал ее и ей можно было не бояться опозданий своего ненаглядного злодея. В такси, которое несло ее к нему, она скрашивала дорогу, воображая себя Красной Шапочкой, которая едет навестить волка и при этом всячески старается ненароком не столкнуться со своей бабушкой.
Ранним утром она одевалась, вставала на колени возле кровати, где он спал, утомленный любовной битвой, и принималась, как она это называла, околдовывать его, околдовывала, робко лаская, чаще всего его босые ноги, лаская терпеливо и дотошно, и ее волновало, что она подобна коленопреклоненной рабыне возле ложа государя. Она никогда не уходила, наверняка не убедившись, что он уснул, и всегда оставляла ему короткую записочку, чтобы он нашел ее сразу по пробуждении. Эти послания, написанные неуверенным быстрым почерком, набросанные впотьмах, она оставляла на столике у изголовья.
«Я испытываю материнскую нежность и гордость, когда ты лежишь передо мной и позволяешь себя околдовывать, как накануне, когда я массировала легкими круговыми движениями твою спину. Любимый, я едва сдерживалась, так мне хотелось броситься и покрыть тебя поцелуями. Мне иногда кажется, что ты даже не представляешь, как я люблю тебя. Спи спокойно, любовь моя».
«Во имя неба, дорогой мой, курите завтра поменьше. Не больше двадцати штук, умоляю вас. Вместо курения лучше терзайте ваши четки. И не сердитесь на меня, если я посоветую вам все же обедать в полдень. И не ешьте одни только закуски, умоляю. Я, конечно, тщетно пытаюсь пробить лбом стену, но что еще мне сделать, чтобы мой любимый вел себя благоразумно. Спи спокойно, любовь моя».
«Любимый, мне необходимо сказать тебе, что любовь, которую ты мне даришь, это бездонное небо, где я вижу новые звезды каждый раз, как смотрю на тебя. Никогда я не перестану открывать их, они все дальше, все выше. Спи спокойно, любовь моя».
«Любимый, ты сделал из меня настоящую женщину. Я сбросила с себя столько лишнего и наносного и предстала пред тобой простой и цельной. Поверь мне, даже босоногая румынская крестьянка с длинными косами не смотрит на своего мужа с таким доверчивым обожанием. О, Соль, Соль, если бы ты знал, какое нежное безумие царит в сердце твоей маленькой крестьянки, твоей девочки. Спи спокойно, любовь моя».
