В своей комнате он встал на колени возле разобранной кровати и попросил Господа вернуть ее, потом поднялся, посмотрел на руки. Конечно же его молитва ни к чему не приведет, он это точно знает. Он подошел к ночному столику. Рядом с часами-браслетом, в рамке старого серебра улыбалось ее лицо. Он перевернул фотографию задом. Как он был рад, когда удалось найти эту рамку у антиквара. Быстро домой, я покажу тебе твою фотографию! Восемь пятнадцать. Он надел часы. Если бы он хотя бы знал, где она сейчас, мог бы позвонить ей, он умолял бы ее повременить с отъездом, поговорить обо всем по-дружески, попросил бы подождать, убедиться, что она правда не может без этого человека.
— Дорогая, подожди, убедись, что ты и правда без него не можешь.
Недавно ему было очень жарко, теперь его бросило в холод. Он накинул пальто на пижаму. Ох, штаны-то высохли, и менять не надо. Открыв дверцу шкафа и посмотрев в зеркало, он показался себе жалким с этой бородкой. Голова слишком круглая, голова типичного мужа. Он выдвинул ящик ночного столика, схватил пистолет, прочитал выгравированную надпись. Национальная фабрика оружия, Эрсталь, Бельгия. Бросил браунинг в карман пальто. Она испугалась, когда он показал ей пистолет, как-то утром, во время «монинг ти». Но это же необходимо, дорогая, когда живешь за городом. И тогда она посоветовала ему быть осторожным и благоразумным. Она тогда еще была привязана к нему. Это был славный момент, утренний чай, чашечка, которую он приносил ей в постель. Вот чаек для моей лапушки. Однажды, когда он принес ей «монинг ти», она подмигнула ему ни с того ни с сего, просто чтоб показать, что они друзья. Что им хорошо вместе. Перед зеркалом в шкафу, молитвенно сжав руки, он опять попросил ее вернуться, вдруг вспомнил песню со старой Папулиной пластинки, тихонько пропел припев, растроганный заключенной в нем тоской: «Не уходи, тебя я умоляю, не уходи, я без тебя страдаю, вновь счастье обрести с тобой мечтаю, вернись, не уходи, молю».
Через некоторое время он с удивлением обнаружил себя в ванной комнате. Он специально заказал эту ванную для нее. Четыре тысячи франков. Специально для нее, поскольку она хотела ванную, сообщающуюся с ее спальней. Мне необходима pryvacy, сказала она. Что у нее за мания все время говорить английские слова. Все эти платья, все эти сигареты, мокнущие в ванне, он никак не мог понять, к чему они. В общем-то, это ее дело. Он не понимал и почему у нее в комнате на полу лежит разорванное зеленое платье, то, что он купил ей как раз во Флоренции. Тогда было прекрасное погожее утро, они вышли из гостиницы, и она дала ему руку. Ту же руку, которая сегодня вечером в постели с этим. И все-таки, о Боже, она по-прежнему мадам Адриан Дэм. Она не имеет никакого морального права на свой паспорт. Что о ней подумают все служащие отеля, увидев, что у них с этим типом разные фамилии. Ох, он знал, почему его понесло в эту ванную. Чтоб быть поближе к ее вещам — и в конечном итоге к ней. Вот ее зубная щетка. Он поднес ее к носу, вдохнул запах, еле удержался от искушения открыть рот и почистить зубы.
— Все же ей не в чем меня упрекнуть.
Когда у нее были месячные, она делалась несносной. Он так старался ни в чем ей не перечить в эти дни. Да, если ты так хочешь, дорогая, как тебе кажется, дорогая, решай сама, дорогая. О, моей лапушке плохо? Чем я могу тебе помочь? Может, выпьешь аспиринчику? Грелку принести? Она называла это время «дни Дракона». В эти дни она была таинственна, даже немного пугала его. Он уважал ее страдания, жалел ее. Этому типу будет наплевать на нее, он не станет ее выхаживать, одно слово — любовник. Он приносил ей такие горячие резиновые грелочки, тщательно выпускал воздух перед тем, как заткнуть пробку. Вот, дорогая моя, это будет на пользу твоему животику. На четвертый день он уже был доволен, потому что у нее почти не болело. Она, наверное, обижается на него, когда он заботится о ней в эти дни. Наверно, ее оскорбляет, когда он спрашивает, что у нее болит, голова или живот. Вообще — то, он это давно подозревал, но все равно не мог себе помешать заботиться о ней. Этот тип, наверное, не задает ей вопросы, когда с ней такое творится, и к тому же не называет ее «лапушкой». И она его уважает, она его любит. А законного мужа, его, Адриана, презирает за то, что он изображает сестру милосердия. Сколько всего он понял сразу. Я становлюсь меньшим тупицей. Она так торопилась уехать, что забыла зубную щетку, расческу, пудру. Они купят все это во Флоренции в аптеке, держась за руки. Раньше она не пудрилась. Это из-за того типа ей понадобилась пудра. Начнутся пересуды в Секретариате, косые взгляды коллег. Наверное, этот тип высокий. Где она его только выискала?
