Когда она снова взглянула на воина, тот смущенно улыбался. Ради Андрасте, пошути, а то я не поверю, что это взаправду! Алистер внял ее мысленной просьбе.
Стражи еще долго сидели обнявшись — как в тот вечер, когда вместе оплакивали Дункана. Оба молчали, но Нериэль давно не было так тепло и светло, как этой глухой ночью под огромным тяжелым небом у крошечного масляного фонаря.
— Это ведь ничего, что я маг? — тихо спросила она чуть погодя. — И эльф?
— Нет, — твердо ответил храмовник. — А меня это должно смущать?
— Не знаю, — она двинула плечом, изображая пожатие, но так, чтобы не стряхнуть руку Алистера.
— Ты — это ты, а остальное побоку, — отрезал он и тут же беспокойно завозился. — Тебя же не смущает, что я человек?
— Нет, — покачала головой Нериэль. — Я мало жила среди эльфов.
— Вот, кстати, я тебе все рассказал о том, кто я и откуда, — заметил Алистер. — А ты никогда ничего не говорила…
— А храмовников не учат, откуда берутся маги? — Нериэль хитро взглянула на друга и показала кончик языка. — Нас темной-темной ночью приносят на порог башни огромные злые птицы…
— Которые к тому же лязгают латами, сквернословят и любят выпить, если, конечно, не впали в зависимость от лириума, — согласился он. — Знаю таких.
И молча посмотрел на эльфийку, ожидая продолжения.
— Меня привезли из денеримского эльфинажа. Мне было лет шесть, по-моему, — сказала она, глядя в темноту. — Я разбила кувшин с молоком.
— Кувшин? — переспросил воин. Нериэль невесело улыбнулась и прикрыла глаза.
— По правде — три или четыре кувшина. Они взорвались — бах! Все было в молоке, но больше всего — торговец. Мы шли мимо, а он сказал… — она помялась. — Не важно. Сказал гадость. Некоторые вещи даже дети поймут и эльфы не стерпят.
— И ты начала взрывать кувшины?
— Да… Когда разлетелся третий, отец понял, в чем дело, дал мне оплеуху и быстро увел. Храмовники не торопятся, когда дело касается эльфинажа. Папа выиграл для меня еще один вечер.
Она замолчала. Алистер тоже молчал, но эльфийка кожей чувствовала его внимание.
— Помню, как мама посадила меня на колени, гладила по голове и всхлипывала. Я не поняла, в чем дело, но на всякий случай заревела тоже. Тогда отец забрал меня и стал объяснять, что все хорошо, и я буду жить гораздо лучше, чем раньше. Я помню, как он радовался. Но…
— Но? — спросил Алистер, не дождавшись продолжения, и слегка прижал ее к себе.
— Я не помню их лиц. У отца волосы белые, как у меня. А у мамы — красивые руки, только все время красные и в мозолях…
— Давай зайдем к ним, когда будем в Денериме? — предложил Алистер. — Хочешь?
— Хочу, — быстро откликнулась Нериэль. Помолчала. — И… не знаю.
— Сходим вместе. Ты пойдешь со мной к Голданне, а я с тобой — к твоим родителям. Тогда не так страшно, а?
Нериэль молча нашла его руку и порывисто сжала.
========== Две чашки с чаем ==========
Эльфийка Нигелла заглянула в комнату, обвела взглядом обстановку. Хвала Андрасте: ни Стража, ни огромного кунари, ни темноволосой женщины (поговаривали — ведьмы) в невообразимых одеждах, ни даже здоровенного мабари. В кои-то веки пусто. Можно приниматься за уборку.
Времена стояли тревожные: Мор на пороге, короля нет, вход в эльфинаж закрыт. Но Нигелла была молода, с неба сегодня сияло солнце, а экономка выдала ей пару лишних медяков за усердие… Поэтому сметая пылинки с сундука, оружия и каких-то книг Нигелла напевала веселую, хотя и неподходящую для приличной служанки песенку:
Вот шем приходит в эльфинаж,
А там ему: «Иди ты на…!»
А он в ответ: «Собьюсь с пути»,
А эльфы: «Можем проводить»…
Она добралась до середины куплета, когда пересекла комнату и застыла на месте. На полу за кроватью, так что из-за перины и высокой подушки не было видно, сидела гостья эрла — Серый Страж. Перед ней на дощечке стояла ступка, вымазанная темно-зеленой массой, и десятка два склянок. Страж смотрела на Нигеллу строгими внимательными глазами — без гнева, без улыбки.
— Да? — спросила она, склонив голову к плечу, так что из белых волос выглянул заостренный кончик уха. — И что было дальше?
— Простите, миледи! — Нигелла попятилась. — Я пришла прибраться, мне показалось, что в комнате никого нет… Я сейчас же уйду.
— Лучше останься и спой до конца, — предложила Страж и принялась деловито затыкать свои склянки пробками. — Я не скажу эрлу.
Нигелла молчала. Гостья эрла пододвинула к себе сумку и стала складывать пузырьки, заботливо рассовывая по небольшим кармашкам. Взглянула на служанку искоса.
— Если ты не заметила, я тоже эльф, — добавила она и провела рукой по волосам, словно специально, чтобы показать ухо.
— Прежде всего миледи — гостья эрла, — пискнула Нигелла. Эрлесса Изольда требовала, чтобы слуги блюли границу между собой и господами. Хозяйки в доме не было, но экономка от ее имени следила за порядком неукоснительно. Если станет известно, что Нигелла болтала со Стражем и пела неприличные песенки — плакали ее медяки сверх жалования. Возможно, вместе с жалованием.
