Только Крис не поддается. Вот чертовка! Неужели опять кусаться вздумала?
Она впивается в меня зубами и, слегка отодвигаясь назад, оттягивает мою нижнюю губу. Дерзко, больно, неаккуратно… Но все равно чертовски приятно!
Наши взгляды встречаются, и мы оба как по команде замираем.
Очнувшись, Крис выпускает мою губу из своего захвата и рывком отклоняется назад, высвобождаясь из моих объятий.
Черт подери! Сильная какая! Против воли не удержишь!
- Так раз между нами все хорошо, чего ты дергаешься? – иронично усмехаюсь я.
- Ты просто языком мне в рот не лезь, и я не буду дергаться! – огрызается Крис, ускоряясь. – Достал уже!
- А к кому мне в рот лезть? Может быть, к Морозовой? – в гневе восклицаю я. – Она, надо думать, посмирнее будет!
Крис опаляет меня таким презрительным взглядом, что во мне вдруг просыпается острое желание отрезать свой язык к чертям собачьим и выбросить. Слишком много от него проблем в последнее время.
- Кому хочешь, к тому и лезь! Хоть к Морозовой, хоть к Коваленко! Тебе ведь без разницы!
- А Лиза-то тут причем?! – недоумеваю я.
- А мне откуда знать?! Это же ты с ней на переменах облизывался! – вопит Крис.
- Когда это было-то?! Сто лет назад же!
- Так еще не поздно все вернуть!
Ааа! Я так больше не могу! Он мне уже весь мозг вытрахала! Что за хрень в ее голове творится?! Тарканы власть захватили? И как их оттуда вытравить?!
- Я не хочу ничего возвращать! Я тебя хочу, дура ты сумасшедшая! – ору я на весь школьный двор. – Угомонись, Крис! Угомонись, пожалуйста! Хватит отталкивать меня!
Но она, естественно, остается при своем. Срывается на бег, за считанные секунды взбегает по ступенькам, а еще через мгновенье скрывается из виду за массивными дверьми школы.
А я так и стою посреди многолюдного двора с растрепанными волосами и чувствами. Разбитый, ничего не понимающий, опустошенный.
Сколько может продолжаться эта изматывающая, изнуряющая, сердцеразбивающая война? И когда уже будет просто любовь?
Кристина
- Ау, Кристин, ты слушаешь? – Илья вопросительно глядит на меня поверх очков, и я, вынырнув из болота мрачных размышлений о Шульце, усиленно киваю, мол, конечно, слушаю.
Хотя на самом деле это неправда. В последнее время мне вообще очень трудно сосредоточиться на чем-то таком, что не касается Андрея. Предметы из рук валятся, внимание рассеяно, мыслей не соберешь – я все какая-то отрешенная стала, будто себя потеряла.
Целыми днями прокручиваю в голове диалог Шульца с Гуляевым и все никак не могу смириться с тем, что Андрей на меня поспорил. Ведь так красиво он мне в чувствах признавался, так складно говорил, так искренне его слова звучали… А оказалось, что он просто очень хороший актер. Хороший актер и безжалостный человек.
Разве можно спорить на любовь? Это же самое святое, что есть в нашей жизни. Без любви мы не больше, чем животные, ведь именно умение сопереживать, сочувствовать, жертвовать собой ради другого и делает людей людьми… А Шульц взял и все опошлил. Облил грязью. Уничтожил.
Я ведь любила его. Да, ладно, чего уж там… И сейчас люблю. Люблю, несмотря на то, что ненавижу. Ну почему чувства к человеку нельзя просто взять и вырезать, как опухоль? Или выпить таблетку, чтоб они прошли, как головная боль? Почему они не покидают душу? Почему разум над ними не властен?
Вопросов у меня много, а ответов нет. Вот я и рефлексирую на эту тему днями напролет. Иногда плачу, иногда просто сижу в своей комнате и подолгу пялюсь в одну точку, пытаясь принять произошедшее, а иногда втыкаю наушники и яростно молочу старую боксерскую грушу Левчика, чтобы спустить накопившееся напряжение.
Разумеется, это все я проделываю вдали от посторонних глаз, когда никто не видит. А вот на людях мне приходится натягивать на лицо маску равнодушия, типа у меня все хорошо, и я всем довольна. Самое трудное - правдоподобно разыгрывать эту роль перед Шульцем, так как он с завидным постоянством пытается наладить со мной контакт. Звонит, пишет, донимает расспросами, дескать, что случилось? Почему ты так себя ведешь? Чем я тебя обидел?
