— Зачастил ты сюда, Ярослав, — говорит он, и подходит вплотную к решетке, касаясь своим плечом моего. Я уже вижу, как у Ярика раздуваются ноздри и совершенно точно сжимаются кулаки. И чешутся. Потому что всё-таки с его агрессией надо будет поработать еще немного. — Не боишься так часто влипать в передряги и оставлять такую девчонку одну?
— Эта девчонка отлично бьет по яйцам, и мне пофиг, в какой форме находится этот человек, — говорю ему со всей своей накопленной злостью и слышу, как Ярик прыскает от смеха. Вот козел! Я тут, вообще-то, защищаю нас, а он надо мной смеется.
— Свободен, — говорит полицейский не очень-то и довольно. — Заявление забрали, состава преступления нет. Проваливайте оба, пока я за угрозы при исполнении обратно не усадил.
— Сам бы девушку, товарищ полицейский, — говорю ему, но Ярик тянет меня за локоть, выводя оттуда в коридор слишком быстро, чтобы я успела услышать ответ.
— Что с тобой? — посмеивается он. — Меня не было всего ничего, а ты стала еще более разговорчивой, чем было, так еще и дерзишь.
— А что мне еще делать? — кричу на него шепотом. — Тебя забрали, я запаниковала. И во мне проснулась какая-то сука!
— Маша! — возмущается он, закрывая мне рот ладонью.
— М-м-м, — мычу, пытаясь хоть что-то сказать, но он не дает. Обнимает меня за шею и не отнимает руку от рта.
— Помолчи, бога ради, пока я не сошел с ума. Тебе надо успокоиться, верни мне мою нежную Машу.
— М-м-м.
— Ага, — хихикает он, целуя меня в макушку, и мы вместе выходим на улицу, дожидаясь Игоря уже там.
Интересно, а что дальше-то будет?..
Я вообще ни черта не понял, кроме того, что этот уродобывший Машки накатал на меня заяву за то, что я дал ему в нос. Неженка, чтоб его. Что за мужики пошли? Ни подраться нормально не могут, ни с девушками общаться. Приехал, лапы распускал, за что логично получил, а потом в полицию пошел разбитым носом хвастаться. Да если мы вот так с пацанами за каждую драку ходили к ментам, уже давно бы все на пожизненном сидели.
В ментовке встретил Руса с близнецами, те решают проблемы Дамира, пока тот в больничке без сознания под присмотром Ани валяется. А меня мимо них как преступника вели, ну. А какой я преступник? Да я душка вообще!
Посидел, посидел, ниче понять не успел — Машка появилась. Возбужденная вся, яркая, красивая. Наговорила мне кучу всего, но я понял только что, что уроду хватило, или не хватило, мозгов связаться с Манукяном, а мою Машку на деле он забирать и не хотел.
Это радует. Потому что Маша — моя. Никому не отдам. Особенно когда знаю, что всё взаимно у нас, и что родители не будут ей мозг выносить по поводу всего. А счастливой я ее точно сделаю. Сейчас только разрулим всё это, и сразу…
Мы стоим на улице около ментовки и обнимаемся. Пытаюсь Машку успокоить, она от эмоций вся чересчур взрывная. И я ее любую люблю, от такой стервочки даже сильнее кайфую, но знаю, что Маша потом сама отходить долго будет, если очень много эмоций за день потратит. Да и сильной ей быть не обязательно больше — я ведь рядом, пора расслабляться.
Она сначала много-много болтала, а теперь молча стоит и обнимает, уложив голову у меня на груди. До конца жизни вот так стоял бы, честное слово.
— Я так испугалась, — шепчет Маша, — так испугалась, что сама не поняла, как умудрилась собраться и столько всего сделать. Я ему в нос дала, представляешь? Прямо в тот, который ты ему сломал.
— Ты что сделала? — смеюсь и смотрю на Машу со смесью восхищения и удивления. Маша — это нежность и женственность, как она могла дать кому-то в нос, я ума не приложу. — Ударила?
— Ага, — она краснеет и хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Представляешь? Разозлил меня, гад, ну и я… Ему было больно, — моя мартышка прищуривается хитро и мстительно, словно вспоминая момент и смакуя им в памяти. — Гордишься мной?
— Очень! — киваю, говоря правду. — Только больше так не делай, иногда на удары могут начать отвечать, ну так, вдруг ты не знала…
— Там рядом был Игорь, я всё просчитала, — вздергивает нос, — но больше и правда не хочу. Не самое приятное чувство.
— Ой, кому ты заливаешь, — смеюсь над ней, потому что видел, с каким довольным лицом она вспоминала момент удара. — Кайфанула — имей смелость признаться.
— Ладно! — вскидывает она руки и закатывает глаза. — Было круто, всё? Доволен?
— А то, — посмеиваюсь и притягиваю ее за руку к себе обратно, снова обнимая. — С кем поведешься, да, Маш? А то парень гопник у тебя, уголовник… — кривляю слова Ленки, а потом морщусь от резко прилетевшего кулака мне в живот. — Понял я, понял. Дамир очухается — я тебя к нему на бокс отдам, что ты всё желание покалечить людей там оставляла.
Машка хочет начать возмущаться, но ее прерывает папа, который выходит их ментовки с… Манукяном. Приятная встреча.
— Надо ехать в больницу, — говорит он, и мы сразу догадываемся, зачем и почему. Явно не к Али. К сожалению.
