— Мне было очень больно после твоего предательства. Очень больно. Я понимала, что больше не смогу никого любить. Потом узнала, что будет Мишка. Единственное, что осталось от… От нас. Я решила, что рожу в любом случае, хотя уволилась из клиники, чтобы ты меня не искал и была без работы. В тот момент, я была в полной растерянности и не знала, как буду жить дальше, но точно знала, что Мишку никому никогда не отдам. А тут Стас… Ты знаешь, он никуда не исчезал, это правда. Но он не стремился что-то сломать, изменить в угоду себе. Нет. Просто был рядом. Тогда его поддержка стала для меня чем-то совершенно неоценимым. Я чувствовала, что не одна. А замуж он меня звал и до этого все шесть лет. Так что, вышла я за него скорее из благодарности и от ощущения безопасности, которое испытывала рядом с ним. Он принял Мишутку как родного, не чает в нём души и… пытается делать меня счастливой все эти годы. — откровенно рассказала девушка.
— А ты счастлива? — задал весьма провакационный вопрос Лаврентьев, пристально глядя ей в глаза.
— Сейчас речь не об этом. — ушла от ответа Таня. — Я вот что думаю… Если ты хочешь видеть Мишу, мы можем попробовать.
— Как?
— Приезжай в Питер, будем вместе выходить на прогулку. — приняла решение Горина. — Только у меня есть несколько условий.
— И какие же?
— Первое: Миша не должен пока знать, что ты его настоящий отец. Он маленький, он растёт в хорошей семье, с человеком, которого с детства считает отцом. И не поймёт, и стресс лишний ни к чему. Просто подумай о ребёнке.
— Допустим. Но только пока. Пока он не вырастет. Второе?
— Второе: встречи будут происходить только при моём присутствии. И никак иначе.
— И в присутствии Стаса? — съязвил Роман.
— Нет. Пока Стас ничего не будет знать об этом. Я потом скажу ему. Найду, как сказать. Я это делаю только потому, что не хочу войны с судами и делить ребёнка, как вещь. — пояснила Татьяна.
— Я уезжаю завтра, приеду через неделю. Можем встретиться?
— Да. Звони. — и она достала из сумочки визитку, положив её перед мужчиной на стол.
— Не знал, что доживу до того, чтобы с родным сыном видеться как чужой дядя.
— Ты мог о нём вообще не узнать. — напомнила девушка и, расплатившись за свой кофе, ушла из кафе.
*
Владимир сидел в кабинете, разбираясь с очередными проблемами по ведущему объекту в центре столицы.
— Владимир Александрович, — раздался голос секретаря из селектора. — к вам Кристина Борисовна тут…
Суворину удавалось несколько дней филигранно избегать встречи с главбухом в офисе, дабы уйти от ненужного выяснения отношений или чего-то подобного, что могло его ждать, но Любимова уже в пятый раз настойчиво пыталась штурмовать его кабинет. Мужчина понимал, что рано или поздно встреча неизбежна. Уж лучше рано, чем поздно.
— Впустите. — распорядился он.
Шатенка гордо вскинув голову, прошествоала к столу и присела без приглашения напротив.
— Думала ты меня никогда не примешь. — последовала фраза.
— Был занят. — холодно ответил Владимир.
— Не хочешь объясниться, Вов?
— С каких пор, мы с вами, Кристина Борисовна, перешли на ты? И с каких пор, я должен что-либо вам объяснять?
— Может с тех пор, как мы переспали?
И она положила перед шефом на стол телефон, на экране которого светилось их совместное фото, сделанное в постели.
— И что? Это играет какую-то роль? — пытаясь держать себя в руках, поинтересовался Суворин.
— А по-твоему нет? — крайне удивилась шатенка.
— По-моему, нет. Извини, но ты сама должна была понимать это, укладывая в постель глубоко опьяневшего мужчину. То, что случилось той ночью для меня ошибка, если вообще, конечно, что-то было.
— То есть ты ещё сомневаешься?
— В таких обстоятельствах — есть все основания. Так что, Кристина Борисовна, не рекомендую вам ещё когда-нибудь поднимать данную тему.
— А если я разошлю это фото всем сотрудникам компании? Не боишься, Владимир Александрович? А? — нагло заявила Кристина.
— Мне то что? Они все работают на меня, а чужие сплетни меня не касаются. Кошку не интересуют мышиные разговоры о ней. — жёстко пояснил Владимир. — Но знаешь, шантажисты мне тоже не нужны. Поэтому, Кристина Борисовна, вы уволены. Приказ выйдет сегодня же, я распоряжусь. Свои документы можете забрать тоже сегодня.
— Но… — ошалела от такого поворота Любимова.
— Вы уволены. — строго прозвучало ещё раз.
Следующая неделя прошла для Тани неспокойно. Она тысячу раз представляла себе, как вообще может выглядеть встреча Романа и Миши, что и как сказать сыну и понимала, что всё выглядит как-то абсурдно и нелепо. «Зачем я согласилась?» — постоянно звучал в голове вопрос.
Она с трудом держала себя в руках, когда ей позвонил Лаврентьев, чтобы оговорить место и время встречи.
— Я приеду завтра.
— Приезжай. — равнодушно отозвалась Горина.
— Передумала? — встревожился мужчина.
— Нет. Для первого раза, я думаю, можно выбрать парк около моей клиники. Я сейчас часто беру Мишку на работу, так что мы выйдем прогуляться и встретим тебя. Погуляем какое-то время, но не долго, для начала хватит минут 40.
— Ты уже всё распланировала…
