Тина Крум придумывает дерзкий план — выйти замуж за очень богатого человека и в качестве свадебного подарка потребовать от него много денег, чтобы отдать их своему благодетелю лорду Уинчингему, к которому она испытывает искреннюю благодарность. Подвернулся и богач-жених — сэр Маркус. Но он вызывает в девушке ненависть и страх. Жизнь с ним грозит обернуться адом.
Так что же мне теперь делать? — Вопрос был жалобным, но голос дрожал от ярости. Лорд Уинчингем повернулся на каблуках.
— Делайте что хотите, — сказал он так, словно хлестнул кнутом по воздуху, — а заодно найдите себе другого идиота, который оплатит ваши долги!
Он с достоинством вышел из комнаты, пересек холл, подождал, пока слуга открыл перед ним дверь, вышел на улицу, сел в ожидающую его карету и откинулся на мягком сиденье.
— Куда прикажете ехать, милорд?
Казалось, Уинчингем не слышал вопроса слуги. Сидел нахмурившись, плотно сжав зубы.
— Куда прикажете ехать, милорд? — повторил слуга.
— Домой! — Ответ прозвучал пистолетным выстрелом.
Слуга подсел к кучеру.
— Домой, — прошептал он ему. — Ну и раздражительны же эти господа!
Карета тронулась. Кучер повернулся и подмигнул слуге.
— Держу пари, это долго не протянется, — заявил он. — Уж слишком в большую сумму она ему обходится!
— Он может себе это позволить, — лаконично заметил слуга.
Лорд Уинчингем поднес руку ко лбу и зажмурил глаза, словно его терзала головная боль. Он действительно чувствовал себя совершенно разбитым. От огромного количества бренди, выпитого накануне, обильной еды, а главное, от напряжения, испытываемого весь вечер, он не мог спать. Поэтому встал и, как только это стало прилично, велел запрячь карету, отправился к любовнице.
Он понятия не имел, зачем пришел к ней со своими проблемами. Просто ему не к кому было обратиться. Возможно, где-то в глубине души, при всем своем цинизме, лелеял юношескую надежду на ее любовь, в которой она беспрестанно ему клялась.
Но его постигло разочарование. Как только лорд заикнулся о своем вчерашнем проигрыше, Клио де Кастиль, настоящее имя которой, между прочим, было Мейзи Смит, извлекла из ящика туалетного столика кипу счетов и заявила, что их необходимо оплатить. Он, разумеется, не возражал бы, если бы не был уверен, что всего две недели назад видел эти поддельные счета и уже давал ей деньги на их оплату.
Все началось с его робкой просьбы хоть о каком-то сочувствии и понимании, а закончилось бурной ссорой. Клио де Кастиль принялась выдвигать угрожающие требования, и лорд Уинчингем твердо решил расстаться с ней навсегда. А теперь, сидя в карете с закрытыми глазами, удивлялся: как это он мог быть таким глупым, чтобы потратить на самую заурядную, да еще и пренеприятную проститутку столько денег?
Но Клио была в моде, а тот факт, что он одержал верх над двумя ближайшими друзьями в борьбе за ее благосклонность и увел ее из-под носа у одного из самых богатых и могущественных придворных, лишь добавлял пикантности всей ситуации.
Наконец-то лорд увидел ее истинную натуру: болтливое, бессердечное создание, думающее только о том, как бы обобрать мужчину. Подсчитав, сколько он на нее потратил в последние шесть месяцев, Уинчингем заскрежетал зубами от ярости.
— Господи! Как мне сейчас пригодились бы эти деньги!
Несмотря на туман в голове и стук в висках, ему живо вспомнился вчерашний вечер.
Он не был настолько пьян, чтобы не соображать, что делает. Понимал, что удача отвернулась от него, но, как всякий игрок, верил, что она вернется. В следующий раз ему повезет.
Между тем Ламптон продолжал выигрывать и выигрывать, а поскольку они были давними противниками за карточным столом, не колеблясь еще и подкалывал лорда Уинчингема, заставляя его делать все более сумасбродно высокие ставки, пока, наконец, не понял, что выиграл сто тысяч фунтов!
Лорд Уинчингем, глядя на длинные, тонкие пальцы Ламптона, медленно переворачивающие карту, уже заранее знал, что там увидит. За доли секунды до этого он уже знал, что бит! И как бы ни был пьян, сообразил, что это значит для него.
Он почти отчетливо представил, как вся его собственность переходит в руки Ламптона — дом, картины, которыми так гордился отец, лошади и самое незначительное из всего — Клио де Кастиль!
С зеленого сукна игорного стола на него смотрела десятка пик — черная, как его невезение, мрачная, как внезапное уныние. Это поразило Уинчингема настолько, что он перестал дышать.
Однако невероятным усилием воли заставил себя рассмеяться.
— Мои карманы теперь в вашем полном распоряжении, Ламптон! — весело произнес он, словно речь шла о чем-то несущественном. — Выпьем за вашу удачу! Сейчас уже слишком поздно, чтобы продолжать игру!
Выражение лиц у людей, окружавших стол, показывало, что они одобряют его светское поведение. Лорд проглотил бренди, поднесенное официантом, и повернулся к двери.
Увидев рядом с собой Ламптона, он удивился. Сначала даже подумал, что тот собирается его подколоть, но Ламптон спокойно, почти сочувственно произнес:
— Я знаю, что немного удивлю вас, Уинчингем! Назначим платеж через месяц?
На какое-то мгновение лорд пришел в ярость. Его так и подмывало ответить, что деньги будут у него завтра же утром, но, уже раскрыв рот, понял, что это совершенно невозможно. Он был смущен, разъярен, ненавидел и себя, и Ламптона, поэтому лишь неучтиво буркнул:
