— Вася! — заорала я так, что оглохла от собственного вопля. — Остановись немедленно, слышишь?! Стой… — далее последовала цепочка совершенно нецензурных выражений.
На другом конце трубки послышался негромкий стук. Затем ставший очень далеким голос Сычика растерянно пробормотал:
— Блин, телефон уронил! Ничего, сейчас достану…
— НЕТ!!! — заверещала я уже совсем диким воплем.
Через несколько секунд в трубке раздался жуткий грохот. Кажется, его услышал даже Пахомыч.
Вслед за Васей выронила телефон и я. Он совершенно беззвучно упал на мягкий ковер с длинным ворсом, покрывающий пол кабинета. С экрана исчезла фотография Сычика — значит, разговор прервался.
На меня напал какой-то тупой ступор. Я стояла и смотрела на лежащий телефон. Не могла даже руку поднять. Мыслей не осталось.
Из шокового состояния меня вывел Пахомыч:
— Ну? Ты чего застыла? Что у него там?
— Разговор прерван, — ответила я одними губами.
Тут меня затрясло. Я без сил опустилась прямо на ковер.
— Так. Понял, — отчеканил Пахомыч совершенно по-военному. — Где это произошло?
— Не знаю, — пролепетала я. — Он не сказал. Говорил, что в Москве — и все…
Пахомыч открыл ящик стола и достал оттуда дешевый мобильник, не настолько древний, как мой, но тоже отнюдь не последний писк моды. Потом встал. Подошел к моему телефону, поднял его и нажал на какие-то кнопки. На экране высветился список номеров тех, кто мне недавно звонил.
— Его Васей зовут? — спросил Пахомыч деловито.
Я кивнула. Говорить не могла: в горле стоял комок.
— Хо… Понял.
Затем, держа мой телефон в руках, Пахомыч вернулся к столу и набрал чей-то номер на своей мобилке. Соединившись с абонентом, спокойно и уверенно заговорил:
— Андрюха, привет. Извини, что потревожил, но проблема как раз по твоей части. Нет, авария. Вот это я и хочу выяснить. Перед тем как разбиться, водитель разговаривал по телефону. Пожалуйста, пробей звонок. Нет, отключился. Ага, понятно. Диктую номер…
И прочитал список цифр с экрана моего мобильника.
Закончив разговор, подошел ко мне, помог подняться, довел до дивана и уложил туда. Затем вернулся к столу, выдвинул один из его ящиков, достал оттуда металлический стаканчик, протер какой-то тряпкой, наполнил его коньяком и принес мне.
— Андрюха быстро найдет твоего парня, — отчеканил Пахомыч, когда я выпила. — А в таких делах самое главное — оперативная помощь.
Его слова долетели до меня словно издалека. Честно говоря, стакан коньяка я опрокинула в себя впервые — и только сейчас поняла, почему обычно его пьют наперстками. Мне казалось, что я проглотила аэрозольный баллончик и он взорвался у меня внутри. Ощущение то еще. Из глаз полились слезы — точнее, усилились. Только сейчас я поняла, что давно уже плачу.
— Ты… это… в порядок себя приведи, — немного смущенно сказал Пахомыч. — Возможно, тебе в Склиф ехать придется. Димка отвезет.
Аэрозольные баллончики внутри меня продолжали взрываться, и сосредоточиться было трудно. Но я смогла ухватить за хвост главную мысль:
— Но как же… твой заказ? Ты ведь задаток перечислил…
Он достал из ящика стола второй стаканчик, налил коньяк, выпил и пожал плечами:
— Сегодня у тебя настрой неподходящий для наших игрищ. Форс-мажор как он есть. Считай, что нынче в Москве еще один ураган случился, и ты в него попала. Так что никаких проблем!
— А деньги?..
— Считай, что я их тебе подарил. На Восьмое марта.
— Оно через полгода только, — я плыла в воздухе кабинета, словно в прозрачном вязком меду.
— Оно полгода назад было. А я забыл тебе подарок сделать. Вот сейчас и компенсирую…
Сигара в пепельнице успела потухнуть. Пахомыч раскурил ее снова, затянулся и задумчиво сказал:
— Ты же знаешь, я люблю приключения. Не хочу, чтобы такое, как сегодня, хоть с кем-то происходило, но от судьбы ведь не уйдешь. И если ты, отправляясь ко мне, впервые за долгие годы забыла выключить мобилку — это не случайность, понимаешь? Так решили наверху — судя по всему, потому, что я знаком с Андрюхой; это большая шишка в ГИБДД. От меня в данном случае прок был невелик, но я сделал все, что мог. Легче жить, когда знаешь, что хоть кому-то в силах помочь…
— А если все… зря? — К горлу снова подступил комок.
Пахомыч состроил суровую рожу, явно собираясь решительно меня осадить, но тут снова зазвонил телефон. Его телефон. Пахомыч нажал на кнопку приема, а потом — на громкую связь.
— Андрюха, слушаю тебя!
— Ну, Прохор Пахомыч, одну медальку для рая ты уже заработал, — сообщил хриплый голос в трубке. — Если ничего не путаю, за спасение погибающего небесная канцелярия списывает с человека сорок грехов.
— Мне, чтобы со своими грехами расквитаться, нужно спасти дивизию в полном составе, никак не меньше. А сейчас ближе к делу, пожалуйста! Что там случилось-то? Что с пацаном?
— Жив пацан, причем только твоими молитвами. Машина — всмятку. Хрен теперь разберешь, что за марка. Вроде с виду «Феррари», но черная…
— Ага-ага! — закивала я. — Черная «Феррари»!
— А чей это прелестный голосок? — заинтересовался невидимый собеседник.
— Знакомая водителя.
К счастью, меня понемногу отпускало. Очень вовремя: соображать требовалось быстро.
