Я чувствую его головукражищий запах, зажмуривая глаза, пытаюсь отвлечь себя. Что я наделала? Боже, что теперь будет?
— Тебе плохо? Ты вся бледная, — встревоженный шепот голубоглазого заставляет меня обернуться, вновь встретиться с ним глаза в глаза.
— Мне нужно домой…
— Ты можешь мне сказать, что у тебя стряслось?
— Прошу, Дин, не спрашивай, просто отвези меня, — мой голос показывает насколько мою душу обуял леденящий ужас.
Парень неохотно кивает головой, его вид приобретает более печальные ноты в поведении. Я не хотела его обидеть, но оставаться здесь было опасно. Сердце наконец-то очнулось, вырываясь наружу, пробиваясь сквозь твердую грудную ткань. Я с тревогой сжала костяшки бледных рук, садясь в машину, последний раз окинув огромный дом рассеянным взглядом…
Фонари освещали темные закоулки, которые мелькали за окном автомобиля. Сидя в мягком сиденье теплого салона я потихоньку начала успокаиваться, разглядывая темноту снаружи. Буря, разраставшаяся далеко в глубине, где-то под ребрами, беспокоила мой рассудок. Он наотрез отказывался принимать всю окружающую действительность. Тяжкий груз обрушился на мои хрупкие плечи, заваливая меня своей давкой, преграждая все пути к воздуху.
Дин молчал, меня это больно задевало. Я время от времени бросала на него свои поникшие взгляды. Его мягкий профиль был каким-то вымученным и сильно напряженным. Я хотела знать, что твориться на его душе, хотела открыть её и заглянуть, затаив в сердце маленькую надежду на взаимность…Мы проезжали ночной парк, освещенный тысячами маленьких огней, словно вольных светлячков.
— Останови, — тихо прошу я, не поворачивая головы.
Но вижу, что парень слушается меня, заворачивая к обочине, нажимает на тормоз. Автомобиль плавно останавливается у большой железной ограды, освещенной гирляндой ярких желтых лампочек. Парень поднимает на меня свои глаза, наполненные непониманием, но одновременно с некой пылкостью. Я поправляю надоевший кудрявый локон за ухо и напрягаю губы, сдержанно разглядывая его мягкие скулы. Свет от лампочек падает прямо на его лицо, открывая доступ на ровную черту бледных губ. Я не отрываясь смотрю в его глаза и открываю дверь автомобиля, молча выхожу. Холодный майский вечер покрывает мою белую кожу маленькими пупырышками. Я хочу оглянуться, хочу увидеть, что он следует за мной. Сладкий звук открывающейся двери принуждает сердце вспыхнуть в бушующем пожаре, который я даже не пытаюсь погасить. Я хочу, чтобы он почувствовал мой трепет.
Слепящий свет исходящий от длинной гирлянды, переплетенных между собой лампочек, вынуждает меня прикрыть веки, вслушиваясь в тихие шаги. Они медленные и несмелые. Он осторожно следует за мной, шаг за шагом. Я боюсь, что он остановиться, боюсь услышать громкий раздражающий звук тишины. Сейчас тишина была моим врагом, но я надеялась на победу. Почему я не могу признаться себе в том, что нуждаюсь в нем? В том, что уже люблю? Люблю…
— Джорджи, — шепот в мой след склоняет меня остановиться и оглянуться. — Куда ты идешь?
— Просто хочу побыть, — я глотаю воздух и выдыхаю, — с тобой…
Брюнет уже смелее подходит ко мне и я вижу, как в его глазах мелькают нотки страсти. Его долгожданная улыбка, как воздаяние, она вызывает у меня приступ жара. Он уже так близко, но продолжает приближаться. Остановившись, я только сейчас замечаю маленький шрам на его шее. Он пристально смотрит в мои глаза, гипнотизирую своими чарами. В голове я повторяю лишь одни слова: "Поцелуй меня! Прошу! Поцелуй!" Его полуоткрытые губы действуют на меня самозабвенно. Я словно опьянела под его действиями, слежу как загораются его зрачки, как два больших голубых озера, потопляя меня в своей водной стихии. Я всматриваюсь в его лицо, хочу ощутить вкус его губ. Хочу прикоснуться к нему. Я так хочу почувствовать на своих пальцах его тепло. Я уверена, что его кожа нежна и горяча, как бархат. Я уверена, что его губы мягкие и сладкие, как сахар. Я уверена, что его бархатные волосы мягче, чем шелк.
— Джорджи, — срывается пленительный стон с его губ.
Я широко распахиваю глаза, пытаясь услышать биение его сердца. Брюнет неподвижно стоит в паре сантиметров от меня. Невидимая нить крепко протянулась между нами.
— Я… тебя… — томно дышу, грудь вздымается от нехватки кислорода, но пытаюсь договорить.
Но я замерла…"Снимешь заклятье, когда полюбишь," — в голову врезались кричащие слова.
Люблю или я просто хочу снять проклятье? Это словно какое-то наваждение. Что если я ошибаюсь? Что если моё шестое чувство подведет меня? Люблю?
— Что? — нетерпеливо переспрашивает брюнет.
Я вижу как томно поднимается и опускается его грудная клетка. Глаза его пылают страстью и жаждой. От него исходит обжигающий жар, который обдает меня дорожками пъянительных мурашек.
— Я тебя…хочу…попросить…
— О чем? — выражение его лица тут же меняется, угольные брови изгибаются в знак удивления.
