— Не умеешь играть, не играй. Нечего над порядочной игрой измываться. Кстати, у Романа же есть знакомые в политехе. Может, кто из них знает что-нибудь о Степане, или Алексее, или о той ревнивой девушке. Хотя с трудом что-то верится в ревнивую девушку.
— Аналогично, — согласилась я. — Выжидать полтора года, а потом начать мстить в самое неподходящее для этого время, когда парню и так приходилось несладко… Даже ревнивые девушки не настолько нелогичны.
— А Ромка до сих пор ничего не знает?
— Нет, не знает.
— Сволочи вы, — вздохнула Маринка. — Вот вам и дружба… И Виктору тоже ничего не известно? — слишком равнодушным для того, чтобы быть натуральным, тоном произнесла она, пристально изучая свой маникюр.
— Известно. Он уже побеседовал со Степиными знакомыми, и до такой степени вошел в доверие на пьяные глаза, что его даже угостили наркотиками.
То ли по доброте душевной, то ли решили пошутить.
— Что, прямо так вот взяли и угостили наркотиками? Такое бывает?
— Я откуда знаю? Выходит, бывает. Его тогда здорово.., гм, колбасило, — вот хорошее слово, достаточно точно отражающее его самочувствие. — И тебя именно в тот момент угораздило ему позвонить.
— Что?! — Маринка сначала остолбенело пялилась на меня, потом истерически захохотала. Потом резко остановилась:
— А привыкания у него не будет?
— Да нет, не будет, — пожала я плечами. — До сих пор не требовал добавки, по крайней мере. А насчет Ромки — хорошая идея. Я как-то забыла, что у него в том кругу могут быть знакомые. Позвоним ему завтра раненько утром, сегодня все равно уже поздно. Честно говоря, — жалобно произнесла я, — если я сейчас не выпью какое-нибудь обезболивающее и не лягу спать, я сама начну убивать.
— Боюсь, будет затруднительно устроить так, чтобы вы с Кряжимским сидели в соседних камерах и могли хотя бы перестукиваться. К тому же, если ты хочешь убивать прямо сейчас, то начинай прямо с меня. Так что иди пей свое обезболивающее, — она перехватила мой взгляд. — Хорошо, лекарство я тебе принесу, но до кровати тебе все-таки придется дойти самой, ее я сюда не дотащу.
Остальное как ножом отрезало. Утром я проснулась от изумительного запаха кофе. Значит, Маринка уже встала, и мне пора. Я сделала попытку приподняться и серьезно призадумалась. Неужели это болезненное, негнущееся нечто и есть мое тело? Когда я доковыляла до кухни и медленно устроилась на стуле, Маринка посмотрела на меня и выдала двойную дозу таблеток. Я еще раз убедилась, какое это извращение — цедить горячий кофе через соломинку, а люблю я только горячий, и уж про пытку чисткой зубов мне даже и вспоминать было противно.
— Как ты себя чувствуешь?
— Жить буду, хотя пока не хочется. Ты Ромке еще не звонила?
— Нет, не успела. Ты уж лучше сама расскажи ему все. Предательница.
— Но это же не моя тайна, — сделала я попытку оправдаться.
— А с чего ты взяла, что это вообще тайна? Нам бы, рано или поздно, все равно стало об этом известно.
— Да, но я надеялась, что хотя бы тогда, когда Кряжимский уже не будет главным подозреваемым.
Вот что ты думаешь, он убил или нет?
— Пока получается, что он, — неохотно ответила Марина. — Одно время я вчера даже была уверена в этом — все мы люди, в конце концов. Мне тоже сколько раз хотелось кого-нибудь убить, только оружия под руками не оказывалось. Но с другой стороны, я не верю, чтобы он мог пытаться когда-нибудь убить тебя.
— Вот видишь, какие приятные сомнения.
Я набрала Ромкин номер.
— Привет. Еще спишь, соня? Как же ты умудряешься никогда не опаздывать на работу? А, ну да, много ли времени на сборы надо мужчине… Послушай, у тебя есть кто-нибудь знакомый в политехе?
Есть? Отлично. Рома, ты помнишь Степу?
— Того, с которым Сергей Иванович носился?
— Его самого. Его убили, а главным подозреваемым оказался Кряжимский. Все очень серьезно. Его уже арестовали. Алло!.. Алло! Ромка, ты меня слышишь?
— Слышу-слышу, — раздался наконец в трубке хриплый голос. — Дай в себя прийти. Такие новости…
— И еще с утра пораньше, — сочувственно сказала я. — Так ты не мог бы поговорить с ребятами?
Узнать, с кем Степа общался, были ли у него враги, ну и так далее. Особенно про Алексея со сломанным носом.
— Смог бы, — все еще ошарашенным тоном ответил он. — Я, правда, давно никого из них не видел.
— Чем скорее увидишь, тем лучше. Подробности попозже расскажу, при личной встрече, или у Марины с Виктором спросишь. Только когда будешь что-нибудь разузнавать, действуй понезаметнее, ладно?
— Что ж я, совсем дурак, что ли? — оскорбился Роман. — Тогда я что, сегодня свободен?
— Да. Только обязательно позвони, если что узнаешь.
— Разумеется.
— Заранее спасибо, — я повесила трубку и повернулась к Маринке:
— А у нас с тобой работы невпроворот. Поехали — Ты что, в редакцию собралась? — она недоверчиво посмотрела на меня. — Ты хотя бы представляешь, как будешь передвигаться в таком состоянии?
— Лучше, чем ты думаешь, — сухо ответила я. — Нечего из меня немощь египетскую делать. К тому же мне не ведено оставаться одной.
Маринка тяжело вздохнула, всем своим видом выражая сомнение в моих умственных способностях.
