Она облизнула пересохшие губы. Сколько же времени она не может найти дозу? – подумала я.
– А имя его ты знаешь?
– По-моему, Андрей, – неуверенно сказала она. – Нет, Сергей или.., да, точно, Сергей.
Так, Сергей Иванович, пока вам несказанно везет, но стоит милиции поговорить с Настей, и ваше инкогнито будет раскрыто.
– Вы думаете, это он?
Вид у девушки был жалкий, она пристально, не отрываясь, смотрела на меня диковатыми черными глазами, в которых опять заблестели слезы.
Я пожала плечами.
– А что-нибудь еще ты про него знаешь?
– Да, вспомнила. Как-то столкнулись случайно с ним на улице, мы тогда со Степой еще встречались. Они курили, разговаривали, я стояла рядом. И этот человек рассказывал что-то про какую-то газету. Я так поняла, его работа как-то связана с ней.
– У Степы были враги? – Да нет, наверное. Он был, знаете.., нет, не безобидный, но на него нельзя было злиться. Хотя, может, и были такие, кто его не любил. Без этого не бывает. Ребята над ним одно время любили шутить.
– Шутить?
– Ну прикалываться. Он не обижался, только потом оказывалось так, что они сами выглядели дураками, и охоты прикалывать его у них поубавилось.
– Кто «они»?
– Знакомые, – неохотно сказала она. – Сашка из политеха. Пахан, Серега, Танька, Антон, – она немножко замялась и как-то с трудом выговорила:
– Алексей Алехин. Они не слишком любили друг друга, ведь из-за Алексея я Степу и бросила.
Ее лицо как-то странно исказилось. Она сцепила руки в замок и крепко, так что побелели и без того бледные пальцы, сжала их.
– Но ребята не могли этого сделать, – вдруг со страстной убежденностью произнесла Настя, подаваясь вперед. – Я их давно знаю, шутки шутками, но такое! Это надо же совсем с катушек слететь! Совсем, совсем… Господи…
У нее опять потекли слезы, худые плечи вздрагивали. Если бы я была Роденом, то эту ожившую скульптуру я назвала бы «Отчаяние».
Я тихо дотронулась до ее руки.
– Успокойся, не надо. Его уже не вернешь. Отпусти его.
Она вздрогнула всем телом, внезапно переставая плакать и вновь пугая меня бездонным мраком своих зрачков, прошептала:
– Не могу… Принесите мне воды, пожалуйста, – попросила она.
Я молча кивнула и пошла на которую теперь по счету за последние два дня чужую кухню. Взяла со стола чашку – заварка в ней уже «зацвела» – и тут же чуть не выронила от испуга. Передо мной стоял парень, и выражение его лица было отнюдь не доброжелательным. Я бы скорее определила его как неприятную смесь вызова и угрозы. Нос у парня был сломан, и явно неоднократно, на плечи лохмотьями ложились волнистые светлые волосы. А вот и Алексей…
Я отшатнулась, невольно прижав к себе чашку.
– Вы кто? – Нет, конечно, голубчик этот мне не был знаком.
– Аналогичный вопрос.
– Настя! – позвала я.
При виде Алексея на лице девушки одновременно отразились и ужас, и надежда. Она с какой-то собачьей мольбой во взгляде посмотрела на него.
– Это Алексей, – представила она парня. – А это Ольга, родственница Степана.
– У него не было родственников в Тарасове.
– Близких не было, – согласилась я. – А когда срочно требуется помощь, родня почти везде и всегда отыскивается. Вы так неслышно вошли…
– Не хотел мешать вашему разговору.
Вернее, хотел послушать, что будут спрашивать, мрачно подумала я. С этим типом контакта не выйдет.
Алексей мне не понравился сразу и бесповоротно. По одному его взгляду чувствовалось, что он легко перешагнет через человека, который будет ему мешать, и было в нем что-то от той самому себе разрешенной вседозволенности нераскаявшегося Раскольникова… Настя, что же ты в нем нашла?
– Вы тоже знали Степу?
– Знал. Не имею ни малейшего понятия, кому понадобилось его убивать. Как, вы говорите, его убили?
– Застрелили. Три выстрела в грудь.
– И что же, пока ни преступника, ни даже пистолета?
– Не знаю, – честно призналась я. – В квартире Степы оружия не нашли. Вы даже и не слышали о случившемся?
– Нет, мы были за городом. В деревне, у Настиной бабушки. – Он неотрывно смотрел на девушку.
– Что? Да-да, у бабушки, – быстро подтвердила она. – Последние осенние солнечные деньки не хочется быть здесь. Мы только что вернулись, но тетя Зина, – она теперь обращалась к Алексею, – тетя Зина сказала, что, кроме Ольги, меня искали еще люди, хотели оставить мне повестку, но никто ее не взял.
– Из прокуратуры, наверное, студенты на практике, – заметила я.
Настя держалась теперь на ногах только потому, что прислонилась к стене.
– По-моему, тебе надо прилечь, – сказала я.
– Здравая мысль, – Алексея покоробило от того, что хоть в чем-то он вынужден со мной согласиться.
Он подошел к Насте и, клянусь, с нежностью обнял ее за плечи и прижал к себе:
– Что, совсем устал, котенок?
Он почти взял девушку на руки и уже лишенным эмоций голосом произнес куда-то мимо меня:
– Сейчас я ее уложу и вернусь.
