– Сергей Иванович решил зайти к Степе и пожелать счастливого пути, помочь с последними приготовлениями – утрясти последние мелочи, а в результате застал парня в полной прострации, наполовину собранного и вообще передумавшего куда-то уезжать. Степе уже не в первый раз не хватило выдержки довести дело до конца, и Кряжимский устал с ним нянчиться, потому и вспылил. Тогда у парня просто начался психоз, видно, еще и без дозы трудно приходилось, и он начал орать, биться головой об стенку…
– Кряжимский? – неверяще переспросила я.
– Степа, – кротко пояснил Фима, списывая мою непонятливость на травму и пережитый шок. – И успокоить его удалось, только устроив ему небольшой нокаут. В итоге расстались они не слишком дружелюбно, Степан, понятное дело, злился, но зато у Кряжимского появилась надежда, что парень наконец одумается и поедет. Он ушел, а минут через пятнадцать не выдержал и вернулся, но, поразмыслив, не стал заходить к Степану, решив, что если у того еще не все мозги высохли, то он уедет, а если нет – то здесь уже никто ему не поможет.
– Вообще-то насильно счастливым не сделаешь, – пробормотал со своего места Виктор.
– Такова версия Сергея Ивановича, – подытожил Фима. – Официальную версию вы знаете. Еще предложения будут?
– Года полтора назад у Степана была девушка, которую он бросил, влюбившись в Настю, а та, первая, ему этого, говорят, не простила, – вновь сообщил из своего угла Виктор и пояснил:
– Это мне тогда же «собутыльники» поведали. Правда, по их словам, она пакостила ему по мелочам, хотя грозила здорово.
– Так прошло полтора года. – сказала я.
– Раз до сих пор пакостила, значит, не забыла.
Ревнивых женщин никогда не стоит сбрасывать со счетов, – нравоучительно заметил Фима и покосился на меня. Наверное, считал, что я тоже могла бы проявлять побольше ревности по отношению к нему. Хотя бы из вежливости.
– Фима, а теперь скажи честно, сколько у Кряжимского шансов?
Он сосредоточенно изучал дно своей чашки – может, по чаинкам гадал? – потом вздохнул и ответил:
– Будет сложно. Есть два пути: самим найти убийцу или опровергать все доказательства, собранные по делу, добившись в конце концов освобождения Сергея Ивановича и прекращения в отношении него уголовного дела. Есть и третий, конечно: ждать, вдруг правоохранительные органы найдут настоящего убийцу, но, боюсь, что прокуратура считает, что его уже нашли.
– А освобождение? – спросила я. – Ему что, теперь все это время придется сидеть?
– Я могу попробовать ходатайствовать об освобождении под залог, но, знаете, какие теперь «расценки»? Наименьшая сумма залога согласно новому закону составляет сто минимальных размеров оплаты труда. Заметьте, это минимальная сумма, а у нас – обвинение в убийстве.
– Господи! – я в отчаянии попыталась собраться с мыслями. – Но ты все-таки попробуй! Постарайся найти!
– А как опознали Кряжимского? – прервала я затянувшееся молчание. Когда же Фима рассказал нам и об этом, я пожалела, что спросила: выкрутасы господина случая когда-нибудь доведут до ручки.
Сергея Ивановича опознал дедуля, который так досаждал нам своими жалобами последние четыре месяца. Отнеся передачу внучку, в отношении которого требовал дать опровержение в нашей газете, он на доске «Их разыскивает милиция» вдруг заметил фоторобот – грубовато воспроизведенное, но в общем-то похожее лицо автора ненавистной ему статьи. Как дедулю от счастья не хватил инфаркт на месте, неизвестно, и он, проявляя юношескую прыть, влетел в управление милиции; торжествуя и проглатывая слова от волнения, поведал о своем открытии.
В милиции вскоре убедились, что старичок оказался прав.
– Я всегда говорил, все они там алкоголики, уголовники и наркоманы, – сообщал дедуля буквально каждому встречному о своей удаче и, оказывается, даже рвался высказать свои чувства во время допроса Сергея Ивановича. Дедуле в конце концов посоветовали отправиться домой, но, уходя, Фима видел его, дежурившим возле дверей. Плакать тут или смеяться? Впрочем, мне теперь лучше вообще воздержаться от любых эмоций.
– Итак, наши дальнейшие действия, – произнесла я, поудобнее устраиваясь в кресле и невольно оглядываясь в поисках ручки и блокнота – привычка, что поделаешь.
Не правильно истолковав мой взгляд, Фима молнией оказался рядом и принялся рьяно поправлять мои подушки, но в чрезмерном усердии не рассчитал, ощутимо задев меня локтем прямо по ушибленному месту. У меня аж искры из глаз посыпались.
