Все свои достижения я мысленно посвящала маме. Отношения с ней всегда были крайне сложными. Она человек очень ответственный, с безупречной репутацией учителя. Вечно занятая работой, другими учениками, домашними делами и заботами о семье. Я всегда ею восхищалась и гордилась. Казалось, не было дела, с котором она не могла бы справиться. Но со мной справиться ей было нелегко. Сколько нервов я ей помотала, шкодила, огрызалась, хулиганила. Наверное, она считала меня неуправляемой. А я считала, что она совсем меня не любит. А тут ещё и сестра фонит, перетягивая и без того небольшое одеяло на себя. Кстати, с Дашей у них всегда были прекрасные отношения, полные любви, бесед, обнимашек и поцелуев. Поразительно, как мать может быть так скупа на эмоции с одним ребёнком, при такой наглядной нежности к другому. Ревность и обида – пожалуй, именно эти чувства съедали меня изнутри почти всё детство. Я постоянно сравнивала мамино отношение ко мне и к Даше. Казалось, Даше можно было всё, и было у неё всё, и ничего взамен от неё не требовалось. А у меня были только обязанности, запреты и наказания. Как же мне не хватало любви. Были между нами жалкие попытки разговоров по душам. Но после них всё возвращалось на круги своя. Это сейчас я понимаю, в чём эта многовековая проблема отцов и детей. Дети недооценивают переживания и заботы родителей, а родители недооценивают любовь детей. Если б только мама знала, как я люблю её, всем сердцем, безусловно, безоговорочно, как боготворю её, как хочу её ласки и нежности, её похвал, её поддержки. Если б только я могла понимать, как тяжело приходится маме, как сильно она старается ради меня. В детстве мне значительно больше хотелось простых, добрых слов и объятий, нежели каких-то призрачных возможностей будущего и вкусных, дорогих конфет настоящего. Каждый понедельник после школьной линейки я несла ей свои грамоты, как собачушка с костью в зубах и с надеждой в глазах: погладь меня по головке, скажи, какая я умничка, как ты гордишься мной, как любишь меня. Но мама не особо проявляла эмоции на этот счёт. Грамоты убирались в шкаф, звенел звонок, начинались уроки. Я шла на них за новыми достижениями, а мама отправлялась к своим ученикам, с которыми проводила больше времени, чем со мной. И всё-таки хорошо, что она не была моим учителем в школе. Вероятнее всего, чтобы маму не заподозрили в необъективности, она бы нередко занижала мне оценки. Так уже было пару раз, когда мама заменяла в нашем классе приболевшего учителя.
И вот наконец настал тот день, когда экзамены были успешно сданы, итоги зачисления опубликованы, а я, взволнованная и полная надежд, сидела в своём жутко неудобном кресле в вагоне поезда.
Через восемь часов все студенты разбрелись по вокзалу Низинска и смешались с толпой суетливых горожан. Новая жизнь началась достаточно легко. Казалось, что единственной сложностью на тот момент было затаскивание чемодана с банками и рыбным фаршем в маршрутку. По пути в свой новый дом я пыталась запомнить маршрут, но все эти пестрящие вывески на зданиях были настолько яркими и ляпистыми, что улицы походили одна на другую, словно ехали мы по замкнутому кругу.
Низинск был областным центром и по меркам всей области достаточно крупным городом. Однако, в сравнении, например, с Москвой он больше напоминал современную деревню. Когда-то в девяностых его так и называли деревней. Сейчас он стремительно разрастался и вширь, и ввысь. Круглогодично шла стройка огромных районов с необычными, яркими и стильными домами. Улицы, бывшие пару десятилетий назад зелёными, с метровым слоем тополиного пуха, заливались серой плёнкой асфальта. В самых людных точках города разбивались шикарные парки с фонтанами и дизайнерскими инсталляциями. Последние пару лет среди жителей ходил слух о строительстве метро.
