Любовная переписка полностью

Все-таки, безделье и затяжные дожди порой толкают людей на необъяснимые поступки. Особенно если этим людям 12 лет, а на дворе середина лета.

Небо капитально прохудилось с неделю назад. Ливнями размыло все дороги в нашем садоводстве. А ручей, поделивший его на два берега, стал таким полноводным, что чуть не затопил ближайшие к нему участки.

Мы с подругой Катькой совсем приуныли. На велосипеде покататься нельзя, завязнешь в грязи. В соседний Энск за мороженым тоже не сходить – промокнешь с ног до головы, да еще сапогами воды из луж начерпаешь.  Все книги, имевшиеся в наличии, мы перечитали по два раза. Карты и шахматы надоели до тошноты. Телевизор в плохую погоду не показывал ничего, кроме черно-белых волн. Правда, и в хорошую погоду смотреть по нему было нечего: в конце восьмидесятых годов прошлого века телевизионная программа была не слишком насыщенной интересными передачами.

Нам было до отчаяния скучно. Возможно, именно поэтому родилась мысль на грани фантастики: подкинуть загадочное любовное письмо Ирке, нашей заклятой подруге с другого берега. Заклятой Ирка стала после одной прошлогодней истории.

Так уж вышло, что у нас с ней были одинаковые цепочки: из простого металла, с крупными звеньями и круглым замком-защелкой. Только на моей висел кулон, а на Иркиной нет. И вот однажды ее родители пришли к моей бабушке и сообщили, что якобы я Иркину цепочку украла: “Вот, посмотрите, и на шее ее носит, бесстыдница!”.

Цепочку, на самом деле, взяла соседская девочка Женя, которая очень хотела себе такую же. Вся наша компашка об этом знала. Но Ирины и Женины родители дружили. Поэтому (а может, по какой-то другой неведомой причине) в воровстве обвинили меня.

К счастью, бабушка на эти разговоры не повелась. Уж она-то точно знала, что я не могла ничего украсть – характер и воспитание не позволили бы. К тому же, ту самую цепочку с кулоном они с дедушкой подарили мне на окончание пятого класса. Поэтому бабуля недвусмысленно сказала, что думает об Ирке и о ее родителях. После этого все дипломатические отношения между нашими берегами были разорваны.

Правда открылась через три дня. Обвинения с меня были сняты, и Ирка прибежала сообщить, что я снова могу приходить к ней в гости. Но мы с Катькой решительно отвергли это предложение. Тем более, что прощения у меня никто не попросил. Остаток лета мы провели в контрах. А на следующий год все как-то незаметно наладилось и мы снова начали общаться.

Тоха, друг Катькиного брата Олега, был старше нас лет на пять. Невысокий, с рыжеватыми кудрями и задорной улыбкой, он поразил Ирку. Она влюбилась в него со всей страстью, накопившейся в ее организме к  двенадцати годам. Правда, шансов у нее не было, и мы с Катей знали это наверняка. Всем вокруг было известно, что Тоха запал на какую-то семнадцатилетнюю девицу, с которой познакомился на дискотеке в Энске. Но пухлощекая хохотушка Ира упорно игнорировала сей факт и надеялась на взаимность.

Зная слабость подружки, мы, две скучающие дурынды, не придумали ничего умнее, как подбросить ей фальшивую любовную записку. Идея эта, правда, была позаимствована в фильме “Двенадцатая ночь”: помните момент, где Мальволио читает поддельное послание от своей госпожи? Мы не стали сильно утруждаться и пошли по той же схеме: разными намеками  и в весьма высокопарных выражениях обрисовали картину запретной (а потому тайной) любви Тохи к Ире. А в конце сделали приписку: “Если я тебе нравлюсь, напиши ответ и брось его под ничейный куст смородины за мостками”. Чтобы письмо не размокло под дождем, обернули его куском полиэтиленовой пленки, потом закинули через забор в Иркин огород и стали ждать.

Не подумайте, что эта жестокая выходка была местью за цепочку. В тот момент мы действовали на подсознательном уровне, без злого умысла. Просто дурости у нас тогда было больше, чем мозгов и здравомыслия.

Сказать по правде, мы не сильно надеялись на успех мероприятия. Ведь письмо могло не найти своего адресата. Или, что было бы гораздо хуже, попасть в руки Иркиных родителей. Или попасть куда надо, но не вызвать доверия. Поразмыслив таким образом, мы поняли всю безнадежность своей затеи, и на следующий день уже почти позабыли про эту аферу. Но уходя от подруги, я увидела за  кустом бесхозной смородины кусок пленки, перевязанный кружевной тесьмой. Это был ответ!

После этого наша “любовная почта” заработала в адском темпе. Спустя три дня, когда дождь перестал лить, сияющая от гордости и счастья Ирка заявилась на наш берег. В правой руке она крепко сжимала наши письма.

– Пишет он, конечно, криво, – сообщила Ира, – Даже не думала, что у него такой почерк ужасный.

– У всех мальчишек почерк – хуже некуда, – в один голос сказали мы с Катькой. По правде сказать, мы так и думали, поэтому выводили фальшивки не слишком старательно. Даже наоборот – намеренно писали криво.

– А еще, – продолжила Ира, – сегодня с утра я встретила его, когда он с парнями с рыбалки возвращался. Прошел мимо и даже “здрасьте” не сказал.