Их обличительные вопли до того осточертели и молодому радже, который ни за что не хотел видеть смерти матери (ведь ему было только десять лет!), и самой вдове, которая не желала чувствовать себя какой-то гнусной отступницей (супруг, между прочим, был старше ее на пятьдесят лет!), что оба они попросили сэра Флорестана угомонить крикуний — хотя бы на время погребения. Он заманил их всех в подвал и запер с удивительным хладнокровием. Труп раджи сожгли. Жизнь продолжалась.
По роду деятельности своей сэр Флорестан частенько бывал потом в тех местах. Молодой раджа, которому он спас мать, встречал его восторженно и называл дядюшкой, вдова задаривала его, однако наложницы всегда осыпали его проклятиями из-за перегородки, где их держали. «Ты нас обесчестил! — кричали они. — Из-за тебя мы должны брить головы до самой смерти! Попроси у раджи хотя бы разрешения для нас носить перстни!,.»
К сожалению, что-то помешало тогда сэру Флорестану закончить свое забавное повествование, и Василий по ею пору не знал, получили ли бедные наложницы эту последнюю отраду в своем беспросветном существовании.
За все время, что Василий прожил в Калькутте, а затем и в Ванарессе, он, впрочем, ни разу не видел сати и не слышал, чтобы какая-то женщина взошла на костер. Ост-Индская компания противилась Этим образом всей мощью твердых британских законов, однако образ Рани Сати еще жил в сознании индусов. Когда раджа области Джхунджуну в Раджастхане пал в борьбе с мусульманами, его жена совершила древний обряд, возродив его в XIV веке. Эта княгиня была причислена к лику святых, она вошла в историю под именем Рани Сати, в ее честь слагали религиозные гимны, возводили храмы Василии хотел сказать Нараяну еще пару патетичеоких слов о просвещенной Европе и ее взглядах на убийство женщин, но потом вспомнил Марию-Антуанетту, принцессу де Ламбаль и всех других, убитых на гильотине или просто грубо зарубленных толпой в самом конце просвещеннейшего XVIII столетия в самом центре просвещеннейшей Франции, — и обошел сей вопрос молчанием. Тем более что выражение лица Нараяна могло у кого угодно отбить охоту к словоблудию.
— Неужели эта дьяволица Тамилла все же успела помутить тебе разум? — спросил он тихо. — Ты способен подшучивать над тем, что составляет трагедию сотен, тысяч, десятков тысяч женщин? Ведь не у всех хватает силы духа обречь себя всю оставшуюся жизнь ходить в белом или красном [30] и знать, что даже случайная встреча с ней — самая дурная примета! Не у всех есть любящая родня, готовая скорее принять позор и презрение, чем подчиниться брахманам, которые так и подталкивают несчастную к костру — в день ли смерти супруга, через месяц, через год… Особенно они нетерпимы к богатым вдовам, ибо все имущество совершивших сати переходит храму Агни или Рани Сати.
— Я не смеюсь, — зло буркнул Василий. — Что у меня, сердца нет? Но я слышал, что это обряд чуть ли не ведический, а значит, тут не обошлось без каких-нибудь древних ариев… ну, ты понимаешь, что я хочу тебе сказать.
— Наши предки… наши с тобой общие предки! — возвысил голос Нараян, и до Василия только сейчас впервые дошло, что если все эти разговоры о северной Прародине ариев правда, то Нараяна можно с равными основаниями называть и индусом, и славянином. — Наши предки не сжигали своих вдов на кострах! Ригведа повелевает брахману положить вдову, до зажжения огня, рядом с трупом мужа, а по совершении некоторых обрядов свести с костра и громко пропеть над нею стих из Яжур-Веды:
— Ты видишь? — вопросил Нараян. — Боги разрешали вдовам думать о дальнейшей жизни, о счастье!
Вдовам повелевалось «собирать кости и золу мужа» в продолжение нескольких месяцев по его смерти, а потом исполнить погребальные обряды. Это уж наверняка могла совершить только живая женщина! Но брахманы заставили наш невежественный народ забыть эти слова.
Они, как шакалы, вцепились в следующий стих — и исказили его смысл. Вот что гласят священные Веды:
Ты слышишь, что я говорю? Агре значит — алтарь. Агш — огненный. Изменив лишь одну букву, брахманы веками посылали несчастных вдов на костер! И никакая сила не заставит их признать, что они просто убийцы.
