Людям опасно ходить в Картехогский лес. Там обитают эльфы — древний и таинственный народ, который живет по своим законам. Но леди Дженет решила, что ничего страшного не произойдет, если она сорвет несколько белых роз в запретном лесу.
С самого детства я знала, что нельзя ходить в Картехогский лес. Об этом говорили все в нашем замке. Там живут эльфы, а они не терпят, когда в их владения вторгаются люди.
Только вот белые розы росли лишь в Картехогском лесу, и ничего с этим нельзя было поделать. А я хотела появиться на празднике летнего солнцестояния в венке из белых роз.
Мой прапрапрадед — восьмой граф Марч, смог заключить с эльфами соглашение, и вот уже лет триста наши народы жили в относительном мире, но все эти года люди все равно обходили лес стороной, а простолюдины называли Запретным.
Только я все равно мечтала о розах. Пусть мачеха хоть что говорит, но лилии — это для овечек. И леди Брина украсит волосы лилиями, и все семь ее дочерей. Об этом мне рассказала моя служанка — Лита, ей были известны все последние сплетни в городе. К тому же, лилии — они почти не пахнут. То ли дело — розы.
Когда я поделилась своими планами с Литой, та перепугалась не на шутку, и мне пришлось долго ее уговаривать, чтобы не выдала меня отцу.
— Ничего со мной не случится, — уверяла я Литту, преградив ей дорогу из комнаты, потому что она так и рвалась вон. — Дойду до опушки, срежу дюжину цветов и вернусь. Старый Патрик в прошлом месяце ходил туда и притащил корзину роз.
— Вот давайте и отправим туда Патрика, леди Дженет, — взмолилась Лита. — Он старик, такие эльфам ни к чему. А вы у нас — молоденькая, красивая, эльфы только на таких и охотятся!
— Да их уже лет двести никто не видел!
— А папенька ваш?..
Я смутилась, но ненадолго. Никто в Картехоге не мог меня переспорить, и Липе не удастся. Мой отец пошел дальше нашего общего предка и заключил с эльфами договор о мире и торговле. Мы отправляли лесному народу вино и шелк, а взамен получали драгоценные камни и серебряные слитки.
— Папа тоже не видел эльфов, — возразила я. — Они только договор подписали, но так и не показались послам. Может, они нас еще больше боятся, чем мы их.
— Они только одного боятся, — отрезала Лита, — святой молитвы! А вы отродясь ни одной молитвы наизусть не заучили! Не пущу я вас, никуда вы не пойдете.
Лита находилась при мне вот уже лет десять, с тех пор, как умерла матушка. Год назад отец женился второй раз, и с тех пор Лита стала мне еще роднее. Нет, с леди Элеонорой мы жили достаточно мирно, но особой приязни между нами не было. Мачеха оказалась старше меня всего лишь на пять лет, и как-то так получилось, что теперь в Картехоге больше исполнялись ее капризы, чем мои. А в этом году она твердо вознамерилась выдать меня замуж, потому что скоро мне должно было исполниться девятнадцать, и ей это казалось почти позорным.
Сама-то она первый раз вышла замуж в семнадцать и через три года овдовела.
Покойный муж не оставил ей наследства, поэтому доблестные лорды не толпились у ее порога с предложением повторного брака. Но папочку наследство не интересовало, он был сам богат. Должна признать, что леди Элеонора была мила и прекрасно играла на лютне, и относилась к отцу с большой заботой, но мне казалось, что все это — просто маска. И рано или поздно, маска будет снята, и мачеха покажет всем свое истинное лицо. Вовсе не миленькое.
Слова Литы о молитве натолкнули меня на отличную мысль. Недаром мой отец славился своими дипломатическими способностями — должна же я была хоть что-то хорошее унаследовать от него. — Я выучу самый большой псалом, — выпалила я, — а ты ничего не скажешь папе, пока я сбегаю в лес!
— Никогда вы его не выучите, — сказала служанка, но я поняла, что она уже уступила.
— Дай мне час, и я расскажу псалом наизусть, — я отошла от двери и решительно взяла запылившийся молитвослов.
Лита смотрела на меня во все глаза, а потом прыснула:
— Ну и забавно вы смотритесь с книжкой, леди Дженет! Еще забавнее, чем с пяльцами!
В ответ я скорчила гримаску — о моей нелюбви к чтению и вышиванию знали все. В том числе и мачеха, которая частенько заводила разговоры о том, что настоящая леди должна молиться и вышивать каждый божий день, чтобы заслужить вечное спасение после смерти, а не когда приезжают гости, чтобы произвести на них хорошее впечатление.
Но я не хотела думать о том, что будет после смерти. Я хотела радоваться жизни и думать о настоящем. Например, о празднике летнего солнцестояния.
Это обещал быть прекрасный праздник! Ожидался приезд всех лордов из ближайших графств. Устроят охоту, турнир и пиры, будут танцы и представления, будут выбирать самую красивую девушку праздника. И как было бы прекрасно, если бы выбрали меня! А для этого нужны белые розы. Только они — и никаких лилий.
Через час я бодро отбарабанила Лите псалом, не споткнувшись ни на одном словечке, и была отпущена в Картехогский лес, сопровождаемая наставлениями, упреками и слезами.
— Если так боишься, — сказала я, надевая простое платье темно-зеленого цвета, чтобы никто не признал во мне леди, — пойдем со мной. — Да что вы! Я от страха умру, едва окажусь под дубами! — завопила Лита.
