Ваше величество!
Мы, Ваши единоверцы, обращаемся к Вам, нашей союзнице и ближайшей соседке, не менее нашего обеспокоенной возможностью французского вторжения, и просим о помощи. Если Вы не поддержите нас, то нам придется рассчитывать лишь на свои силы, которых не хватает. Мы готовы биться до последнего, но в одиночку нам против французов не выстоять. Они не удовлетворятся захватом Шотландии и обязательно вторгнутся в Англию. Тогда Вам тоже потребуется помощь. Вы пожалеете, что своевременно не помогли нам, но будет поздно. Никого из нас, кто мог бы Вам помочь, к тому времени уже не останется в живых.
Мы не бунтуем против королевы Марии Шотландской, сражаемся только с ее корыстными французскими советниками и регентшей Марией де Гиз, узурпирующей престол вместо нашей законной королевы. Соотечественники регентши сами спровоцировали нас на эту борьбу, ибо повели себя в нашей стране как хозяева. Вторгнувшись в Шотландию, они нарушили все соглашения, какие были заключены с Францией. Семья регентши – наши заклятые враги, равно как и ваши.
Если бы мы обратились с подобной просьбой к Вашему отцу, он обязательно пришел бы нам на помощь и объединил бы наши страны, что входило в его великие замыслы. Мы считаем Вас достойной дочерью Вашего отца и просим откликнуться на наш призыв о помощи.
Сесил подумал и сделал приписку, адресованную непосредственно шотландским лордам.
Можете добавить что-нибудь от себя, но никаких выпадов против законной правительницы. Открытый мятеж королева не поддержит. Если к моменту написания письма окажется, что французы убивали женщин и детей, расскажите ей об этом во всех подробностях. О деньгах не заикайтесь. Пусть ее величество думает, что кампания будет быстрой и необременительной. Добавьте несколько впечатляющих фраз о положении, в каком находитесь, после чего не мешкая перепишите основное содержание и отправьте королеве. Да поможет вам Бог.
– И нам тоже, – пробормотал Сесил, понимая, что затеял опасное дело.
Он сложил лист и в трех местах шлепнул печатью, по которой его нельзя было бы опознать. Подписывать письмо он не стал. Сесил редко где-либо указывал свое имя.
Задуманный Робертом маскарад вновь был посвящен нестареющей теме Камелота. Он добросовестно выстраивал цепочку эпизодов, но вдохнуть радость в предстоящее празднество не мог.
Королева сидела на троне, изображая душу Англии. Перед нею кружились в танце молодые фрейлины. Позже должны были появиться персонажи специально написанной пьесы, в которой прославлялось величие Англии. Это была некая противоположность маскараду, основной упор делался на тех, кто посягал на славу и величие Круглого стола. У зрителей должно было сложиться впечатление, что Англии с первых дней угрожали враги, но храбрые британцы всегда побеждали их с невероятной быстротой и легкостью. В стране, созданной фантазией Роберта, над Елизаветой не висела постоянная угроза войны.
Круг танцующих не помешал королеве заметить Дадли среди придворных. Однако ее взгляд не остановился на нем, хотя он стоял достаточно близко к трону на случай, если ей все-таки захочется поговорить с ним. Увы, темные глаза Елизаветы скользнули дальше, зато все окружающие видели, что он безотрывно смотрит на нее.
