Только сейчас Роберт рассмотрел ее руку и внутренне содрогнулся. Вся кожица вокруг ногтей была в царапинах и кровоподтеках. Но его насторожило не это, а распухшие суставы пальцев. Роберт осторожно взял руки Елизаветы в свои, обернулся и вопросительно поглядел на Кэт Эшли.
– Королеве нужно отдохнуть, перестать волноваться, – сказала она. – Так и доконать себя можно.
– Любовь моя, вымой свои очаровательные ручки и смажь их каким-нибудь снадобьем, – предложил Роберт, пряча ужас. – Затем надень красивое платье. Мы сядем у огня, позовем музыкантов. Ты отдохнешь, а я расскажу тебе о лошадях.
– Да. – Она улыбнулась, как ребенок, которому пообещали забаву. – Но если прибудут вести из Шотландии…
– Ни слова о ней! – Роберт махнул рукой. – Если там произошло что-то, достойное нашего внимания, то сообщения очень быстро достигнут Лондона. Нам нужно учиться ждать. Елизавета, ты же потрясающе умеешь это делать. Новостей из Шотландии ты должна дожидаться так же спокойно, как в свое время короны. Скажу больше, ни одна женщина в мире не обладает таким терпением.
Она по-детски захихикала, и ее лицо засияло.
– Истинная правда, – поддакнул Роберту Томас Парри. – Королева еще девочкой умела затаиться и ждать нужного момента.
– Отлично! – воскликнул Дадли. – А теперь прошу тебя, оденься, желательно побыстрее.
Елизавета повиновалась, словно была женой придворного, но никак не королевой Англии. Фрейлины проходили мимо Дадли, потупив глаза. Все, кроме Летиции Ноллис. Та сделала перед ним глубокий реверанс, как и надлежало придворной даме перед будущим королем. От глаз и ушей Летиции не ускользало почти ничего, что было так или иначе связано с сэром Робертом.
Сесил отправил письмо без подписи и печати, наказав посыльному передать его в руки королевы. Тратить время на ожидание ответа не стоило. Сесил знал, что Елизавета примет на свою гибкую совесть любое преступление, только бы вернуть английскую армию домой.
Весь двор и, наверное, мир ждал новостей из Шотландии, но оттуда по-прежнему доходили лишь разрозненные слухи, не вызывающие особого доверия. Письма от Сесила сообщали в лучшем случае о событиях трехдневной давности. Из последнего Елизавета узнала, что, как только решатся вопросы проезда свиты французского посланца, Сесил и он отправятся в Эдинбург. Уильям надеялся достичь договоренности с мсье Ранданом, после того как француз получит указания от Марии де Гиз. Далее Сесил писал, что помнит, насколько королева озабочена положением английских солдат, их снабжением и задержками в выплате им жалованья. Естественно, ей не терпится узнать о нынешнем состоянии английской армии, но об этом он сможет сообщить только после встречи с лордом Греем в Эдинбурге. Так что королеве придется набраться терпения и подождать.
Заниматься этим приходилось всем.
– Роберт, одной мне такого не выдержать, – прошептала Елизавета. – Я просто распадаюсь по кускам. Еще немного – и от меня ничего не останется.
Они гуляли по галерее, проходя мимо портретов ее отца, деда и других великих правителей Европы. На почетном месте висел портрет Марии де Гиз. Елизавета специально велела поместить его туда, чтобы пустить французам пыль в глаза. На самом деле она испытывала совсем иные чувства к упрямой регентше, приносившей столько бед Англии и лично Елизавете.
– Дорогая, тебе не нужно выдерживать все это в одиночку. У тебя есть я.
Елизавета остановилась, крепко схватила его за руку и спросила:
– Ты в этом клянешься? Ты меня никогда не покинешь?
– Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.
