– Как настоящая королева, – восхищенно ответила Летиция. – Говорила учтиво. Потом сделала реверанс. Это надо было видеть. Когда она выходила, по лицу чувствовалось, что Джейн всех нас глубоко ненавидит. Но она улыбалась и больше ни слова не сказала королеве. Рядом с нею Елизавета выглядела просто дурой.
– Думай что говоришь, красавица! – не выдержал Сесил. – Если бы я в твоем возрасте посмел назвать короля дураком, то меня выпороли бы.
Летиция склонила рыжую голову.
– Елизавета что-нибудь говорила, когда Джейн ушла?
– Сказала, что та напомнила ей ее старшую сестру, которая вечно ходила с кислым лицом. Еще заявила, мол, слава Господу, те дни миновали.
Сесил кивнул и поинтересовался:
– А другие что-нибудь говорили?
– Нет! – Летиция замотала головой. – Они просто опешили оттого, что Елизавета может быть такой…
Она никак не могла подобрать более точное слово.
– Какой? – нетерпеливо спросил ее Сесил.
– Такой ядовитой, грубой, неучтивой! Чем ее обидела та женщина? Но даже если и так, Елизавета же видела, что говорит с беременной. Джейн ей ни одного худого слова не сказала. А ведь теперь она – жена испанского посла! Представляете, какое оскорбление для короля Филиппа?
Сесил кивнул. То, как Елизавета обошлась с Джейн Дормер, удивило его самого. Обычно выдержка не изменяла королеве. Возможно, причина крылась в какой-нибудь глупой женской ссоре и не менее пустой обиде, которую Елизавета помнила много лет, а теперь вдруг ей подвернулся случай расквитаться. Тогда почему язвительной учтивости королева предпочла откровенную грубость, свойственную девке-трактирщице, но никак не правительнице Англии? Как она решилась сделать это прилюдно?
– Как видишь, наша королева умеет быть ядовитой, – только и сказал он Летиции. – А ты постарайся вести себя так, чтобы этот яд не изливался на тебя.
Юная фрейлина вскинула голову. Темные глаза, характерные для женщин из рода Болейн, смотрели на Сесила без тени смущения. Летиция расправила под капюшоном бронзовые волосы, потом улыбнулась колдовской болейновской улыбкой. Наверное, эта девчонка уже начинала ощущать свою женскую силу.
– Я бы и рада, – невинным тоном произнесла она. – Но Елизавете достаточно лишь взглянуть на меня, и в ней сразу поднимается ненависть ко мне.
Вечером Сесил потребовал себе свечей и дров для камина. Ему было не до сна. Он писал письмо к сэру Джеймсу Крофту, своему давнему соратнику по заговорам. Сэр Джеймс находился сейчас в Бервике, но Сесил подумал, что тому пора навестить Перт. Он писал особым шифром, который они с сэром Джеймсом придумали и использовали после того, как шпионы Марии Тюдор перехватили несколько их писем.
В начале июня Роберт наконец-то приехал в Денчворт, улыбаясь и расточая извинения за свою непростительную задержку. Эми он объяснил, что чудом сумел вырваться на несколько дней. Ведь королева формально отказала эрцгерцогу Фердинанду, но сейчас почти все время проводит с австрийским послом. Она постоянно беседует с ним об эрцгерцоге и всячески показывает, что готова изменить первоначальное решение и выйти замуж за Фердинанда.
