– Вне всякого сомнения! Иначе нам с отцом придется увезти Конни на месяц-другой. Так дальше продолжаться не может.
– Что – не может?
– Да вы посмотрите на бедную девочку! – И сама воззрилась на Клиффорда. Он сидел перед ней, точно огромный вареный рак.
– Мы с Конни обсудим ваше предложение.
– Да я уж с ней все обсудила, – подвела черту Хильда.
Клиффорду ненавистны были сиделки: они напрочь лишают возможности побыть наедине с собой, у них на виду – все его самое сокровенное. Нет, от них он настрадался, хватит. А мужчина-прислужник и того хуже, он его в доме не потерпит, на худой конец возьмет женщину. Но пока ему доставало Конни.
Сестры уехали утром. Конни – точно агнец на заклании – съежилась и притихла рядом с сидевшей за рулем Хильдой. Хотя их отец, сэр Малькольм, в отъезде, дом в Кенсингтоне ждал сестер.
Доктор внимательно осмотрел Конни, расспросил о жизни.
– Иногда в газетах мне попадаются ваши с сэром Клиффордом фотографии. Вы теперь знаменитые люди. Да, вот как вырастают маленькие, тихие девочки! Впрочем, вы и сейчас такая. Не испортила вас слава. Итак, никаких патологических изменений у вас нет, но образ жизни придется изменить. Скажите сэру Клиффорду, пусть отвезет вас в город или за границу. Вам нужно развлечься, просто необходимо! Набраться сил – они у вас на исходе. Сердце начинает пошаливать. Но это невроз, всего лишь невроз. Месяц в Канне или Биаррице – и все как рукой снимет. Но так дальше жить вам нельзя, просто нельзя! Иначе я не отвечаю за последствия. Вы тратите жизненные силы и ничем их не восполняете. Вам не хватает радости, обычной здоровой радости. Нельзя так расходовать силы. Всему есть предел! И всякую грусть-тоску – прочь! Это главное.
Хильда лишь стиснула зубы, – видно, дело нешуточное.
Микаэлис, прослышав, что они в городе, тотчас примчался с букетом роз.
– Что, что случилось? – воскликнул он. – На тебе лица нет! Ты страшно переменилась, от тебя только тень осталась. Что ж ты ничего мне не сообщила? Я б увез тебя в Ниццу или на Сицилию. Да, поедем со мной на Сицилию. Там сейчас чудесно. Тебе нужно солнце! Тебе нужна жизнь! Поедем со мной! Поедем в Африку! Да брось ты сэра Клиффорда! Забудь о нем, и поедем со мной. Я женюсь на тебе, как только он даст развод. Поехали. Ты поймешь, что такое жизнь! Благодать! Да Рагби кого угодно в могилу сведет! Пропащее место! Как трясина! Любого засосет! Поедем же со мной к солнцу! Тебе так не хватает света, тепла – естественной человеческой жизни.
Но при одной только мысли, что придется оставить Клиффорда прямо сейчас, все бросить, у Конни занимался дух. Нет, не сможет она! Нет… ни за что! Не сможет, и все! Она непременно вернется в Рагби.
Микаэлис выслушал ее с раздражением. Хильда отнюдь не благоволила ему, но все же меж Клиффордом и Микаэлисом выбрала бы последнего. Итак, сестры вернулись в Рагби.
Хильда первым делом отправилась к Клиффорду; желтизна, тронувшая белки его глаз, еще не сошла. Конечно же, и он по-своему волновался и томился. Но внимательно выслушал все, что говорила Хильда, что говорил Хильде доктор (о том, что говорил Микаэлис, Хильда, разумеется, не упомянула). Пока она выставляла Клиффорду одно условие за другим, бедняга сидел молча.
– Вот адрес хорошего слуги. Он ухаживал за одним инвалидом, тот умер в прошлом месяце. Слуга этот – человек надежный и, не сомневаюсь, приедет, если позвать.
– Но я не инвалид, и мне не нужен слуга! – отчаянно отбивался Клиффорд.
– Вот еще адреса двух сиделок. Одну я сама видела, она внушает доверие. Лет пятьдесят, спокойная, крепкая, добродушная, для своего уровня даже воспитанная.
Клиффорд, насупившись, молчал.
– Ну что же, Клиффорд. Если к завтрашнему дню мы ни о чем не договоримся, я даю отцу телеграмму и мы забираем Конни.
– И Конни готова уехать?
– Ей, конечно, не хочется, но она понимает, что иного выхода нет. Мать у нас умерла от рака, и все на нервной почве. Рисковать еще одной жизнью мы не будем.
Назавтра Клиффорд предложил в сиделки миссис Болтон, приходскую сестру милосердия из Тивершолла. Очевидно, ее порекомендовала Клиффорду экономка. Миссис Болтон собиралась оставить службу и практиковать как частная сестра-сиделка. Клиффорду просто невмоготу было бы довериться чужому человеку, но миссис Болтон ухаживала за ним, когда в детстве он болел скарлатиной.
Конни и Хильда тут же отправились к миссис Болтон. Жила она в добротном домике на «чистой» половине поселка. Миловидная женщина лет под пятьдесят в белой наколке и переднике, в подобающем сестре милосердия платье как раз заваривала чай. Гостиная у нее была маленькая, заставленная мебелью.
К гостям она отнеслась с большим вниманием и тактом; в речи лишь изредка проскальзывал местный небрежный говорок, говорила она грамотно, хотя и тяжеловесно. Много лет верховодила она заболевшими шахтерами, исполнилась веры в собственные силы и была наилучшего о себе мнения. Одним словом, по деревенским масштабам она тоже представляла высшее местное общество, к тому же весьма уважаемое.
