| And when the wind was that way, which was often, the house was full of the stench of this sulphurous combustion of the earth's excrement. | А подует ветер в сторону дома (что не редкость), и усадьба наполнялась удушливой серной вонью испражнений Земли. |
| But even on windless days the air always smelt of something under-earth: sulphur, iron, coal, or acid. | Да и в безветренный день тянет чем-то подземным: серой, железом, углем и еще чем-то кислым. |
| And even on the Christmas roses the smuts settled persistently, incredible, like black manna from the skies of doom. | Даже розы, выращенные к Рождеству, каждый раз покрываются копотью, как черной манной с небес в Судный день. Глазам своим не поверишь. |
| Well, there it was: fated like the rest of things! It was rather awful, but why kick? You couldn't kick it away. | Увы, это так: здешний край обречен! Конечно, это ужасно, но стоит ли вставать на дыбы? |
| It just went on. Life, like all the rest! | Жизнь идет своим чередом, ее не остановишь. |
| On the low dark ceiling of cloud at night red blotches burned and quavered, dappling and swelling and contracting, like burns that give pain. | На низких полночных тучах загорались красные точки, играли огненные блики, то надувались пузырями, то лопались, как волдыри после ожога, оставляя непреходящую боль. |
| It was the furnaces. | То были шахтные печи. |
| At first they fascinated Connie with a sort of horror; she felt she was living underground. | Поначалу они завораживали и пугали Конни, ей казалось, что она живет в преисподней. |
| Then she got used to them. | Но обвыклась. |
| And in the morning it rained. | Почти каждое утро встречало ее нудным дождем. |
| Clifford professed to like Wragby better than London. | Клиффорд же во всеуслышанье заявлял, что Рагби ему больше по душе, нежели Лондон. |
| This country had a grim will of its own, and the people had guts. | В этом краю таилась своя угрюмая сила, жили крепкие, с характером, люди. |
| Connie wondered what else they had: certainly neither eyes nor minds. | А что еще, кроме характера, есть у этих людей, думала Конни. Ничего. |
| The people were as haggard, shapeless, and dreary as the countryside, and as unfriendly. | Пустые глаза, пустые головы. Люди под стать своей земле: изможденные, мрачные, безобразные, недружелюбные. |
| Only there was something in their deep-mouthed slurring of the dialect, and the thresh-thresh of their hob-nailed pit-boots as they trailed home in gangs on the asphalt from work, that was terrible and a bit mysterious. | А еще таилась страшная неразгаданность и в гортанном их говоре, и в шарканье тяжелых башмаков с подковками, когда тянулись по асфальтовой дороге с работы группы шахтеров. |
| There had been no welcome home for the young squire, no festivities, no deputation, not even a single flower. | Ни торжественной встречи, ни празднества по случаю возвращения молодого хозяина селяне не устроили. Никто не пришел приветить его, не принес цветов. |
