– А где сейчас ваш муж?
– В саду. Осматривает посадки.
Подруги действительно нашли Никодима Владимировича, который стоял возле чахлого кустика сирени, разглядывая его с плохо скрытой жалостью.
– Добрый день, – поздоровался он с подругами. – Вот думаю, чем можно помочь этому малышу.
– Вы о кустике? А разве ему плохо?
– Конечно! Он сидит прямо в дерне, значит, корни у него не дышат. К тому же почва тут – сплошной песок. И я уверен, что те, кто сажал это растение, не позаботились о том, чтобы подготовить для малышки яму с питательным грунтом. Сунули прямо в песок, и все. Может быть, высыпали пару горстей минеральных удобрений.
И Никодим Владимирович презрительно фыркнул.
– А разве удобрения – это плохо?
– Бесполезно! Тут же песок! А через песок и вода, и все питательные подкормки уходят в один момент. Корни даже не успеют впитать в себя подкормку, как от нее уже ничего не останется.
Подруги уважительно переглянулись.
– А вы интересуетесь садоводством? – спросила Леся у мужчины.
– Вовсе нет. Просто по образованию я аграрий. И мне всегда больно, когда я вижу несоблюдение простейших правил высадки растений. К сожалению, сейчас расплодилось очень много фирм и фирмочек, которые рекламируют голландский или европейский товар, не заботясь о том, а подходят ли данные растения для нашего климата. И даже если и подходят, зачастую растения высаживаются с целым рядом грубейших нарушений. И, конечно, потом они болеют, хиреют, а зачастую и вовсе погибают.
И, погладив веточку сирени, Никодим Владимирович произнес:
– Обязательно пересажу эту малышку весной! Надеюсь, она сумеет протянуть одну зиму.
– А вы останетесь в «Чудном уголке» до весны?
– Да. Конечно. – И Никодим Владимирович пожал плечами. – Дом Алекса по наследству переходит ко мне.
– К вам? – вырвалось у Киры.
– Я – единственный наследник Алекса. Ни жены, ни детей у сына не было. Значит, я и унаследую этот коттедж.
– А как же его мать?
– Кто?
– Мать Алекса?
– А она тут при чем? – удивился Никодим Владимирович. – Я даже не знаю, где сейчас находится Ганна. Какое уж ей наследство!
– Разве она не присылала вам письма?
– Нет.
– А Евгения говорит, что письма были. По крайней мере, одно.
Никодим Владимирович замер в явной задумчивости. А потом воскликнул:
– А! Так вы говорите про ту писульку в три строчки, которую моя бывшая супруга изволила прислать впервые за двадцать лет?
– Так письмо было?
– Писулька! И в ней она не спрашивала о нашей жизни. Нет! Она просто информировала нас, что у нее все прекрасно. И что она совершенно счастлива. И, видимо, очень и очень богата.
– Ваша бывшая жена была корыстолюбива?
– Не могу вам сказать. Она просто обожала все красивое, яркое, шикарное. Все то, что стоит огромных денег. В этом она не знала удержу.
– Ганна была красивой женщиной?
– Очень! – с жаром вырвалось у Никодима Владимировича. – Она… Она была словно жар-птица! Светила и ослепляла всех вокруг!
– И вас тоже?
– Увы.
– И вы на ней женились, а через короткое время она вас бросила? Вас и ребенка? Как же такое могло случиться?
– Знаете, раз уж мы заговорили с вами об этом, то я хочу признаться, в чем тут дело.
Подруги молчали и смотрели на Никодима Владимировича. В чем он хочет сознаться? Что за тайну скрывает он?
– Я ведь женился на Ганне обманом.
– Как?!
– Да, да! Я вульгарно обманул Ганну.
– Но в чем?
– Наплел ей про отца-академика и мать – известную певицу. Про городскую квартиру в пять комнат. И про загородный дом в Комарово!
– И она вам поверила? Вы были похожи на богатого наследника?
– Что вы! Совсем нет! Одет я был совсем скромно. Да и откуда было взяться особым деньгам? Мама и папа жили на Севере. Конечно, они зарабатывали неплохо, но все равно недостаточно, чтобы пустить Ганне пыль в глаза. Запросы у Ганны всегда были огромные. И мне пришлось придумывать, что мои именитые родители нарочно скромно меня одевают, не дают особых денег на карманные расходы, чтобы я приучался к самостоятельности.
– И она на это клюнула?
– Да. И даже сказала, что сумеет переубедить моих родителей. Что детям нужно помогать. И что это она берет на себя.
– И после этого она вышла за вас замуж?
– Да. Мы поженились тайком. Ганна сама так предложила. Сказала, что если мои родители узнают, что я хочу жениться на простой и даже бедной девушке, то они никогда не дадут согласия на этот брак. Мы поженились, и еще некоторое время мне удавалось скрывать от Ганны правду. Но когда родился Алекс… Одним словом, мои родители прилетели из Магадана, чтобы взглянуть на внука, и правда вылезла наружу.
– Был скандал?
– Ужасный! Чудовищный! До сих пор мороз по коже, как вспомню, какими словами ругалась на меня Ганна. Именно тогда я и понял, что мы с ней совершенно чужие люди. И что она никогда не любила меня. И, как это ни печально, нашего сына она тоже не любила. Ганна сказала, что забеременела только для того, чтобы упрочиться в звании невестки академика. И сам по себе ребенок ей на фиг не нужен. И я ей тоже не нужен.
– Как неприятно!
