Когда Кэт снова вышла на Главную улицу, снег стал таким густым, что не было видно домов на противоположной стороне. Поежившись, она перешла через дорогу. Стояла ужасающая тишина. Здесь, среди контор и магазинов, Кэт заметила лишь двоих прохожих, мелькнувших и тотчас же исчезнувших в снежной пелене, прежде чем она успела спросить, далеко ли до Линкольн-авеню. Вытянув вперед руку в перчатке, Кэт нащупала дверь, убеждая себя, что бояться нечего. Нужно было только войти в какой-нибудь дом и спросить. Но обнаруженная дверь оказалась запертой. Закрыто. Выходит, все заперли свои конторы и ушли домой?
Спотыкаясь, Кэт дошла до угла и поняла, что должна свернуть на улицу, ведущую к дому Шона. Вслепую пробираясь сквозь метель, она снова и снова твердила себе, что такое короткое расстояние преодолеть нетрудно. Не замерзают же люди насмерть неподалеку от своих домов. Кроме того, Кэт знала, что должна услышать стук молотка Отто Дидерика, и это поможет ей найти дорогу.
Но нет, в такую погоду Отто, наверняка, оставил работу на сегодня. Кэт уже была готова впасть в отчаяние, когда услышала голос Коннора, выкрикивающий ее имя.
– Я здесь! Здесь! – отозвалась она.
Из снежной пелены появилась лошадь, и Кэт едва не наткнулась на нее. Всадник наклонился и помог девушке подняться в седло.
– Как вы узнали, где я? – пролепетала она.
– Ну уж, конечно, не благодаря этой чертовой Ингрид, от которой толку не добьешься.
В голосе Коннора слышался гнев. Значит, он сильно беспокоился? Как ни замерзла Кэт, но эта мысль ее согрела.
– Дети…
– Мои дети дома. А дети Шона у Хилдретов. Мирна не отошлет их домой в такой снегопад. – Он усадил Кэт поудобнее и подстегнул лошадь. – Мы собрались ужинать и не досчитались вас. К счастью, плотник знал, куда вы пошли. Но какого черта вы отправились в город, если небо…
Кэт разразилась рыданиями.
– Ну, Кэт. – Коннор обнял ее покрепче. – Вы так сильно испугались? – Не получив ответа, он продолжил: – Не плачьте, мы почти дома.
Кэт прижалась к Коннору, преисполненная благодарности за свое спасение. Рыдания перешли в редкие всхлипывания еще до того, как Коннор натянул поводья и помог ей спешиться. Удивляясь, как она могла заблудиться в двух шагах от дома, Кэт устремилась на огонек фонаря за окном комнаты брата. Следом шел Коннор. Он постучал в дверь и, когда Шон открыл, поднял Кэт вверх.
– Что за дурак этот немец, – пробормотал Коннор. – Первым делом нужно было поставить на место ту штуковину, которую он своротил.
– Слава Богу, ты нашел ее, – обрадовался Шон, уводя Кэт в комнату.
Наверное, в первый раз за все время пребывания Кэт в доме брата гостиная Ингрид произвела на нее благоприятное впечатление. Снимая накидку, девушка оглядела комнату: коричневые обои с крохотными голубыми и белыми розочками, золотисто-красный ковер, софа и стулья красного дерева, обтянутые красным бархатом, пианино и столики, покрытые красными скатерками с бахромой, и лампы с розовато-красными шелковыми абажурами. Кэт подумала, что ад должен выглядеть в точности, как гостиная Ингрид. Но, по крайней мере, здесь было тепло.
Кэт улыбнулась Коннору, который поставил лошадь в конюшню и вошел в комнату. Из-за красноватого освещения его волосы приобрели такой же рыжеватый оттенок, как у Дженни, а на лице, казалось, выступил румянец. Ингрид бросила на него один из своих томных, страстных взглядов. Кэт нахмурилась. Но Шон не замечал странного поведения жены. Он подбрасывал дрова в печку, украшенную сверху красивым рыцарским шлемом. Кэт вздохнула и расположилась в гостиной, чтобы привлечь внимание Коннора, пока Ингрид не позволила себе что-нибудь возмутительное, вроде попытки усесться ему на колени.
– Вы не можете поселиться в одном доме с мужчиной, женой которого не являетесь, – сказал отец Рабанус.
– Преподобный отец, – пробормотала Кэт, чувствуя, что краснеет. – Скоро мы отправим вас на поезде в Денвер, где епископ позаботится о теплой, удобной постели в больнице для вас.
– Возмутительно даже думать о таком совместном проживании, – не унимался священник.
– Не стоит придавать этому такое значение, – сказала Кэт. – Мистер Маклод порядочный человек. К тому же, он дважды спас мне жизнь.
– С нехорошими намерениями, вне всякого сомнения, – заявил священник. – Какой он веры?
– Точно не знаю. Не думаю, что он вообще ходит в церковь. Может быть, мне удастся обратить его.
– Он вас соблазнит, – пробормотал отец Рабанус. – Помяните мое слово.
– И потом, есть еще дети. Мне нужно присмотреть за ними и проследить, чтобы они посещали школу сестер Святой Гертруды.
– Нечестивцы и прелюбодеи, – бубнил отец Рабанус.
– Что?
– Он говорит о прихожанах, – торопливо пояснил отец Эузебиус. – Очень любезно с вашей стороны, что вы принесли нам куриный бульон.
– Святотатство, – продолжал бормотать старый священник.
– Я знаю, как трудно достать цыплят в это время года, – сказал отец Эузебиус.
– …даже видимость греха…
– Да, легче достать пиво, чем цыпленка, – подтвердила Кэт. – Вы должны прочесть проповедь о вреде пьянства, преподобный отец.