Впрочем, Уилла похоронили как инспектора, чин по чину. Играл оркестр, белые перчатки, траурные ленты, сложенный флаг для твоей матери. Из-за того, как он ушел, его привилегии были под вопросом. Ты, может быть, не знаешь, что инспектор с Полис-Плаза, парень по имени Джек Степп, тихо поговорил с твоей матерью, когда она шла обратно к похоронной машине. Степп был человеком комиссара, подчищал за ним из-за кулис. Он сказал, что о ней позаботятся, и о ней позаботились. Ей заплатили все черным налом. Кое-кто проследил, чтобы к ней отнеслись справедливо, и за вами обоими присматривали.
После похорон со мной связался Эпштейн. Его на похоронах не было. Не знаю почему. Наверное, это привлекло бы к нему внимание, а он такого не любит. Он пришел ко мне сюда, сел на стул, на котором ты сейчас сидишь, и спросил, что мне известно об убийстве подростков, и я рассказал ему то же, что сейчас рассказал тебе, все от начала до конца. Тогда он ушел, и я больше никогда его не видел. Я даже не говорил с ним, пока ты не явился и не стал задавать вопросы, а потом, после тебя, вдруг появился Уоллес, и мне показалось, что нужно сообщить Эпштейну. Об Уоллесе я больше особенно не беспокоился: есть способы, чтобы справиться с такими вещами, и я решил, что, если возникнет нужда, его можно отпугнуть. А вот с тобой… Я знал, что ты будешь возвращаться снова и снова, что если ты вбил себе в башку, будто надо что-то разнюхать в грязи, то не остановишься, пока не добьешься своего. Эпштейн сказал мне, что его люди уже работают, чтобы остановить Уоллеса, и что я должен рассказать тебе все, что знаю.
Он устало откинулся на спинку стула.
– Вот, теперь ты все знаешь.
– И ты все время это скрывал?
– Я не говорил об этом даже с твоей матерью и, сказать по правде, я был отчасти рад, что она забрала тебя в Мэн. У меня возникло чувство, что я больше не отвечаю за тебя. Возникло чувство, что можно сделать вид, будто все забыл.
– А ты когда-нибудь рассказал бы мне все это, если бы я не стал расспрашивать?
– Нет. Что хорошего из этого вышло бы? – Он вроде бы задумался. – А впрочем, не знаю. Я читал о тебе и слышал истории о людях, которых ты разыскал, о мужчинах и женщинах, которых ты убил. Все эти случаи касались чего-то странного. Может быть, в последние пару лет я подумывал, что нужно тебе рассказать, чтобы…
Он пожал плечами, подыскивая правильные слова.
– Чтобы что?
Он нашел их, хотя это не принесло ему радости:
– Чтобы ты был готов, когда они явятся снова.
Мой сотовый зазвонил незадолго до полуночи. Джимми ушел приготовить мне постель в свободной комнате, а я сидел на кухне за столом, все еще пытаясь осмыслить все то, что он мне рассказал. Земля у меня под ногами больше не казалась твердой, и я не был уверен, что смогу встать и выпрямиться. Возможно, мне следовало подвергнуть сомнению рассказ Джимми или, по крайней мере, отнестись скептически к некоторым подробностям, пока не смогу расследовать их лично, но я не сомневался в правдивости его слов. Сердцем я понимал, что все рассказанное им – правда.
Прежде чем ответить на звонок, я посмотрел, кто звонит, но номер был не распознан.
– Алло?
– Мистер Паркер? Чарли Паркер?
– Да.
– Это детектив Дуг Сантос из Шестьдесят восьмого участка. Могу я узнать, сэр, где вы сейчас находитесь?
Зоной ответственности Шестьдесят восьмого был Бэй-Ридж, где я когда-то жил с семьей. Копы из этого участка, в том числе и Уолтер Коул, были первыми на месте происшествия в ту ночь, когда погибли Сьюзен и Дженнифер.
– А что? – спросил я. – В чем дело?
– Пожалуйста, просто ответьте на вопрос.
– Я в Бруклине. В Бенсонхерсте.
Его тон изменился. Простая бесцеремонность и деловитость в его словах сменилась большей настойчивостью. Я сам не понял, как это произошло, но на пару секунд ощутил себя потенциальным подозреваемым.
– Можете дать мне адрес? Я бы хотел с вами поговорить.
– О чем, детектив? Уже поздно, а у меня был тяжелый день.
– Я бы предпочел поговорить лично. Какой адрес?
– Подождите.
Джимми только что вышел из ванной комнаты и вопросительно приподнял брови, и я прикрыл трубку рукой.
– Это коп из Шестьдесят восьмого. Хочет поговорить со мной. Ничего, если мы встретимся здесь? У меня такое чувство, что мне может понадобиться алиби.
– Конечно, – сказал Джимми. – Как его фамилия?
– Сантос.
Джимми покачал головой.
– Не знаю такого. Уже поздно, но, если хочешь, я могу кое-кому позвонить, узнать, что случилось.
Я дал Сантосу адрес. Он сказал, что будет в течение часа. Тем временем Джимми убрал пустую бутылку и начал обзванивать свои контакты, хотя, если ничего не удастся узнать, оставалась возможность обратиться к Уолтеру Коулу. Первого же звонка оказалось достаточно, чтобы кое-что выяснить. Когда он повесил трубку, его руки тряслись.
– Совершено убийство.
– Где?
– Тебе это не понравится. На Хобарт № 1219. На кухне твоего прежнего дома найден труп мужчины. А убитый… Приготовься испытать смешанные чувства… Это Микки Уоллес.
