Мартин хлопнул дверью, торжествующе улыбнувшись Минне напоследок. «Боже, – думала она, – если бы он не выводил из себя, им следовало бы восхититься». Но почему сестра решила вмешаться в такое заурядное происшествие?
– Ты подрываешь мой авторитет, Марта!
– Но ребенок действительно болен.
Минна придержала язык, но это был случай, когда ей хотелось проткнуть сестру зонтиком за сварливость.
Наступила ясная, искрящаяся суббота. Эрнста отвели к логопеду, девочки с матерью ушли на Тандельмаркт, поэтому Минна решила взять Мартина с Оливером на озеро – покататься на коньках. Похоже, Мартин за ночь «выздоровел», и по пути на каток он вместе с братом бегал наперегонки, перепрыгивая лужи и радостно стряхивая с веток снег.
Вспоминая впоследствии то, что произошло позднее, Минна призналась себе, что слышала откуда-то высокие ломающиеся голоса еще до того, как мальчики надели коньки. Наверное, в ту минуту она должна была ощутить надвигающуюся опасность, предупреждение и увести племянников подальше от этого места. Но Минна не почувствовала никаких инстинктивных сигналов, пока устраивалась поудобнее на песчаном берегу, а потом сидела и не двигалась, когда ватага из четырех или пяти мальчиков постарше выскочила из-за кустов и окружила Мартина и Оливера, ругаясь и размахивая камнями и палками. Даже олень знает, как пахнет охотник.
– Грязный жид! – прорычал нескладный курносый подросток, сбивая Оливера с ног и нанося удары в лицо и в грудь.
Другой мальчишка толкнул на лед Мартина, и еще двое навалились на него с яростью, мелькали кулаки и ботинки, брызги крови летели вокруг.
Крики Минны эхом разлетелись над озером, она подбежала и попыталась оттащить нападавших. Хулиганы скрылись в перелеске, как только вокруг начали собираться люди, кто-то вызвал полицию.
