– Вы привыкнете, – сказал Рикхард. – Но я тоже хочу представить вам свою спутницу: леди Мэрион Гарарт, вдова Эдварда. Ты, возможно, помнишь его, Лан, он помогал нам в Галендаре. Без его таланта мы не добились бы столь многого.
– О, да, конечно! – лорд Лангер чуть театрально поклонился, поцеловал мою руку. – Леди Мэрион! Мои соболезнования! Вы не в трауре? Но мне казалось, Эдвард был неженат.
– Ты многого не знаешь о нем, – сказал Рикхард.
– Возможно.
Лорд Лангер смотрел на меня. Не в трауре… Платье на мне темно-серое, довольно строгое, но точно не траурное. Я…
– Я скорблю в своем сердце, лорд Лангер. Но это платье – последний подарок моего мужа, думаю, он был бы рад видеть меня в нем. Это дань памяти.
Видела, как Рикхард улыбается.
– Я обещал Эдварду титул, – сказал он. – И, кроме того, позаботиться о его семье.
– Позаботиться? У тебя отлично выходит!
– Да, Лан. Моя забота о подданных столь же искренна, сколь и твоя забота о здоровье Ее Императорского Величества, – что-то такое скользнуло в его голосе. Убийственное. Намек, понятный обоим… – Но, думаю, нам пора занять свои места, скоро начало.
– Конечно, – лорд Лангер чуть склонил голову, только в этом поклоне был вызов. – Но неужели ты думаешь, что Одальберга должна страдать в одиночестве?
– Я думаю, ты понимаешь меня, Лан.
– Безусловно. Приятного вечера, – он ухмыльнулся. – И вам, миледи.
Рикхард решительно шагнул в сторону, давая понять, что разговор закончен. Я за ним.
Мы еще трижды останавливались по дороге для взаимных приветствий, каждый раз Рикхард представлял меня, каждый раз эти лорды благосклонно целовали мне руку. Они не знали кто я, не могли знать.
Я краснела. Безумно страшно было сделать или сказать что-то не то, чтобы Рикхарду не было стыдно за меня. Но, к счастью, в нашей легенде я даже не баронесса по рождению, мне не обязательно, да и не откуда знать все эти правила высшего света. Мне простительно… я очень надеюсь…
Я почти не слышала, что мне говорят, звенело в ушах.
Немного пришла в себя лишь в ложе, когда мы остались одни. И погас свет.
– Ты отлично держалась, Мэр, – Рикхард взял меня за руку.
Я очень постаралась сесть подальше от края, спрятаться в тень. Видела лорда Лангера в ложе напротив, с той стороны. Его кузину… Она так искренне, с почти детской увлеченностью следила за происходящим на сцене, выглядывая, прижимая руки к груди, кусая губы… и свет софитов, задевая краем, так отчетливо освещал ее лицо.
Я видела, как взгляд Рикхарда останавливался на ней. Что ж… На ревность я точно не имею права.
Последние несколько ступенек до квартиры он тащил меня на руках.
Сам открыл дверь своим ключом, не отпуская меня.
И внутрь…
– Ну, все, теперь можно твою помаду размазывать? – спросил страшно довольно.
– Можно, – разрешила я.
Попробуй, запрети ему?
Словно он ждал этого всю дорогу, весь вечер. Как мальчишка.
И в то же время – словно желая что-то доказать, только себе или мне?
Я и думать забыла про всяких кузин, про все сомнения.
Он целовал меня так горячо и так жадно, словно только это важно, словно по-настоящему, любовь… Быстро, нетерпеливо. Его пальцы уже нашли застежку платья, он не желал больше ждать.
– Мэр… – его чуть хриплый шепот, его горячие губы…
Я сходила с ума.
Наверно, впервые, только с ним, я сама так хотела этой близости. Хотела его всего, прямо сейчас, хоть здесь, у дверей… Я расстегивала на нем одежду, его рубашку, у которой не сразу поддались запонки… одна отлетела куда-то, укатилась… хотела скорее дотронуться до него, прижаться всем телом.
– Сейчас… – он все же подхватил меня, потащил в спальню.
Не отпуская ни на миг…
Почти безумно…
И самое безумное – поверить, что нужна ему именно я.
Да, я нравилась ему, и ему со мной хорошо. Но главное, не начать верить во что-то большее, не начать придумывать себе… Никакого продолжения не будет. Только здесь и сейчас. Просто не может больше ничего быть. Месяц… может, чуть дольше, если он захочет. Но потом…
Он купил меня – главное не забывать.
Не забывать, кто я.
Но невозможно помнить, когда он прижимает меня к себе. «Я тебя никому не отдам», – говорит шепотом. И хочется просто расслабиться и остаться, ни о чем больше не думать.
И когда он обнимает меня, я лежу на нем, он осторожно водит пальцами по моей спине.
– Ты сейчас уйдешь?
– Нет, – говорит он. – Я могу остаться до утра, если ты меня не выгонишь. Мне нужно будет уйти только в восемь, и так рано, как в прошлый раз, я тебя не разбужу.
– Разве я могу тебя выгнать?
– Если ты захочешь, я уйду. Только очень надеюсь, ты не захочешь. Мне хорошо с тобой. Но я даже не знаю, когда теперь приду снова.
– Я буду ждать.
Он закрыл глаза, тихо вздохнул… я скорее почувствовала этот вздох, прижимаясь к его груди.
