— Дело не в платье, — возразила она, — дело в тебе. В том, что ты планируешь делать.
— Если ты пытаешься отговорить меня, то теряешь время.
— Вовсе нет, Кристиано. Я знаю, что ты не остановишься, пока не одержишь победу. Мне импонирует твое желание добиться мира. И я надеюсь, что не жажда мести за смерть Джулианны диктует тебе, что делать. Ненависть и неприязнь имеют глубокие корни в обеих странах, не так ли? Многие люди потеряли любимых в этой борьбе. Уничтожив нас, ты, возможно, и почувствуешь себя лучше на короткое время, но ведь этим никого не вернуть.
Кристиано долго не мог говорить. Гнев и отчаяние кипели в нем.
— Я не ребенок, Антонелла. Я знаю, что не могу никого воскресить. Но надеюсь, это поможет мертвым упокоиться с миром.
— Мне надо кое‑что уточнить, — сказала она. — Ты намерен уничтожить нас или все же окажешь помощь?
Кристиано не стал лгать.
— Я думаю, Монтеверде будет лучше без правления Романелли. Данте останется королем, но лишь номинально. Решающее слово будет за Монтероссо.
Она судорожно вздохнула.
— Да, я так и думала. Ты никогда не намеревался помочь, ты только хотел править нами. — Антонелла опустила голову, словно размышляя о чем‑то. — И ты не собирался жениться на мне, да?
Боль стрелой вонзилась ему в сердце, но он оставил ее без внимания. Не стоит скрывать от нее правду. Какая теперь разница?
— Нет.
Она осторожно посадила кошку на диван, прежде чем встать. Голос ее был тихим, печальным.
— Мне жаль тебя, Кристиано. Да, ты потерял женщину, которую любил, но едва ли она хотела бы, чтобы ты пожертвовал своим счастьем ради мести за ее гибель.
— Я не любил ее так, как она заслуживала, — выпалил Кристиано. — Любая жертва, которую я должен принести, — справедливое наказание. Джулианна умерла из‑за меня. Я не успокоюсь, пока между нашими странами не воцарится мир.
Она потрясенно молчала, обхватив себя руками.
— Иди спать, Антонелла. Прибереги свою любовь для того, кто ее достоин.
— Я не знала твою жену, — сказала она, — и мне жаль, что она умерла, но не ты был причиной ее смерти. Так же как я не виновата в том, что отец бил меня.
— Это другое.
— Нет, не другое. — Голос стал твердым. — Как ты этого не понимаешь? Ты говорил мне, что я ошибалась, полагая, что могу изменить характер отца, если буду хорошо себя вести. А сам считаешь, что, не отпустив Джулианну в ту поездку, смог бы все изменить. Ты ошибаешься, Кристиано. Это не твоя вина.
Антонелла прерывисто вздохнула. Слезы подступили к ее глазам, но она не собиралась плакать.
— Я мог бы удержать ее. Должен был удержать.
— Ты не ясновидящий. Следуя твоей логике, мне следовало остаться дома, а не лететь в Санта‑Парадизо. Тогда я не попала бы в ураган. И мое сердце по‑прежнему принадлежало бы мне.
Кристиано ничего не сказал. Она развернулась и пошла прочь. Какой прок? Скарлетт спрыгнула с дивана и потрусила за Антонеллой. Дверь захлопнулась, потом приоткрылась, когда кошка мяукнула, потом окончательно закрылась. Он остался совсем один. Даже кошка бросила его.
Проснувшись, Антонелла почувствовала себя очень одинокой. Она любит мужчину, верного памяти жены. Мужчину, который солгал ей. Он никогда не собирался жениться на ней, и это причиняло Антонелле сильнейшую боль. Он сделал формальное предложение только для того, чтобы она поверила, будто он намерен помочь ее стране. И наверное, в каком‑то смысле он поможет, хотя попутно уничтожит независимость Монтеверде. Кристиано не глуп и не свергнет Данте немедленно. Похоже, он действительно думает не только о мести. И все же это не утешало Антонеллу. Теперь все зависит от брата, хотя она уверена, что тот не будет бороться. Слишком поздно.
Деньги Кристиано — их последняя надежда. Либо это, либо кредиторы поделят Монтеверде на части.
Одевшись, Антонелла вышла из комнаты и обнаружила Кристиано за завтраком. Женщина в униформе подавала ему кофе и булочки, пока он читал утреннюю газету. Антонелла присоединилась к нему, хотя есть ей совершенно не хотелось.
— Через два часа мы летим в Монтебьянко, — сообщил он, даже не поздоровавшись. — Твой брат встретит нас там.
И больше не говорил с ней.
Поездка в аэропорт была долгой и безрадостной. Было очень мучительно сидеть с ним рядом и молчать. Ощущать его присутствие каждой клеточкой своего тела и не иметь возможности дотронуться до него. Быть так близко и в то же время так далеко.
Пожалуй, наилучший выход — уехать домой и попытаться прожить без Кристиано.
Если бы можно было все знать с самого начала, заглянуть мужчине в душу и понять, что он никогда не сможет быть таким человеком, какой тебе нужен. Если Кристиано не способен быть честным с собой, то у них ничего не получится.
У нее болит за него сердце, но она не в силах его изменить. Он должен измениться сам.
Единственным светлым пятном этой поездки, не считая встречи с Данте, было то, что она увидит Лили.
Ее не было в аэропорту, но, когда их привезли во дворец, беременная Лили подбежала к Антонелле и заключила ее в объятия. Затем она отступила, глаза ее расширились.
— Элла, ты изменилась!
