Мне хватает того, что есть между нами. Пусть это возможно не взаимная любовь до гробовой доски, но лучше, чем сейчас я могла представить с трудом.
— Можешь не отвечать, я просто хотела, чтобы ты знал. Сказать. Вслух, — добавила я, и сама себя успокоила этими словами.
Да, я просто хотела, чтобы господин знал о моих чувствах. О мой тайне, что я доверю лишь ему, зная, что он сохранит ее и не позволит огоньку погаснуть, даже если костра с этого не выйдет. Сбережет.
— Скажи мое имя еще раз. Мне нравится, как оно звучит в твоих устах.
— Наан, — с улыбкой повторила, поднимая глаза. — Наан.
— Еще, — потребовал он, силой разминая мою шею, до удовлетворенного мурчания. — Говори, Луна, говори, не замолкай.
— Наааан, — протянула, прикрывая глаза от массирующих движений. — Нааан…
— Ты такая сладкая, моя госпожа, — прошипел он, аккуратно опуская меня в постель, и спускаясь поцелуями по груди. — Целовал бы тебя вечность.
— Целуй, я не буду сопротивляться, — самоотверженно пообещала я, заставляя шайсара рассмеяться.
— Ловлю тебя на слове.
Он откровенный…
В каждом движении языка улавливалась порочность, с которой он скользил по коже, рисуя влажные узоры. В губах, что прихватывали все выступы, пробуя их на вкус и запечатлевая королевские печати на моем теле.
Я его. И не потому, что он так захотел, а потому что принадлежать этому шайсару моя новая жизненная необходимость. Как дышать.
— Я хочу от тебя детей, эфе. Много детей, — прошептал он, заставляя меня широко распахнуть глаза, устремляя взгляд в красивый потолок. — Хочу видеть, как растет твой живот, знать, что там внутри моя плоть и кровь. Моя жизнь.
— Детей?
— Дааа, детей.
Переваривая сказанные слова, даже не сразу нашлась чем ответить, задавая банальный вопрос, на который уже знала ответ:
— А разве… Так можно?
Вместо ответа, господин поднял голову от моего живота и улыбнулся.
Сверкая двумя тонкими змеиными клыками.
— Мне кажется, что ты уже беременна, — продолжая улыбаться сказал он. — Ты стала иначе пахнуть, сильнее, слаще.
По коже пробежал холодный импульс, словно срывая во мне ранее глубоко запрятанные чувства и желания.
Беременна… Я могу быть беременна…
— Мой яд подготовил твое тело, оно сможет выносить ребенка без осложнений. Мое сокровище…
Вдохновленно прижимаясь губами к моему все еще плоскому животу, Наан доверительно закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Но я прибывала в диком ужасе.
Нет, не за себя, а за возможного ребенка, что я могла уже носить под сердцем. Маленькую жизнь, что подарили мне боги и господин, позволяя не убиваться по загубленной судьбе в роли лиреи, служащей для сексуальных утех.
Ребенок… Ребенок…
Эта мысль стучала в голове неустанными барабанами, не замолкая ни на секунду. Мое! Мой ребенок!
Уже тогда, когда я шла на покаяние к Карату, я принимала судьбу вечной одиночки, той у которой не будет семьи, не будет любимого и детей. Той, что отдает себя в чужое владение, принимая выбор господ.
Но с появлением Наана все шло кувырком.
Все, что я так долго топила в себе, убивала и прятала, он вынимает наружу, и согревает в горячих пальцах. Боялась остаться одна? Лучший мужчина в мире назвал меня своей, разрешая любить. Приняла одиночество? Господин хочет продолжения рода и искренне жаждет этих детей.
Вот так просто разрешает мне вытащить свои страхи и тайны.
Слезы без разрешения брызнули из глаз, и я невольно всхлипнула, шмыгая носом. Занятый любованием моего тела шайсар напрягся, вновь поднимая глаза и пронзая меня решительным взглядом.
— Что не так, лирея?
— Все хорошо, — пропищала, будучи тут же поднятой и усаженной на пятую точку. — Все правда хорошо.
Но словно назло слезы градом продолжали бежать по щекам, убеждая шайсара в моей нечестности по отношению к нему.
— Луна, — строго сказал он, все еще пытаясь добиться внятного ответа.
— Это от счастья, — сказала и улыбнулась, вновь всхлипывая с удвоенной силой.
Не знавший женскую истерику с такой стороны повелитель растерянно огляделся, решая, чем меня успокоить, но я первая прильнула к его груди, и попробовала объяснить не дожидаясь поспешных выводов на мои эмоции:
— Я счастлива. Никогда не думала, что мне будет позволено иметь детей. Семью, — голос дрожал все сильнее, но шайсар слушал внимательно, не перебивая. — Это слезы радости, господин. Просто эмоций так много…
— Я, наверное, никогда не смогу понять, почему люди
— Это облегчение. Оно всегда приходит, когда все кончается хорошо, — попыталась объяснить я.
— То есть, ты хочешь от меня детей? — все еще сомневаясь спросил он, напряженно сжимая пальцы на моем затылке.
— Очень. Очень хочу. Просто я боюсь, я же даже не думала о том, что когда-то смогу стать матерью. Я… — снова всхлипнула, сильнее прижимаясь к горячей груди, и господин бережно опустил меня на подушки, ложась рядом и позволяя обнять себя.
— Ты кажешься мне странной. С самой первой встречи. Маленькая лисица с преданной душой, совсем не похожая на то, что я ожидал. Я до последнего не верил в то, что невольно повторил судьбу отца, внося в нее свои коррективы.
— Что?
