– Иди к черту! – Так и не научилась бить мыском в колено, зато удачно надела туфли со стальными набойками. Я впечатала каблук в его ступню и для верности еще подпрыгнула. Вот где пригодились мои лишние килограммы, а я-то расстраивалась!
– Уй! – Он взвыл и пошатнулся, и мне пришлось спасаться бегством – если все его сто девяносто пять сантиметров решат упасть, меня в этой комнатке задавит нафиг!
Я не люблю вспоминать тот день и ту вечеринку, зато Фейсбук не забывает каждый март показывать фотографию чучела единорога из того бара, где мы тусовались. Как мы стояли там по разные его стороны, положив ладони на белоснежную шерсть, и говорили намеками и загадками:
«Если бы я могла читать мысли и вообще мгновенно узнавать все, что хочу, что бы самое главное ты сказал мне словами?»
«Все не то, чем выглядит».
«Совы не то, чем кажутся?»
«Хочу ответить на твой главный вопрос – я останусь с тобой».
«Нет, мой главный вопрос другой».
«Какой?»
«Ты не офигел?»
Но до прямого разговора мы так и не смогли напиться. Упали в такси, сплетясь в единое существо прямо на заднем сиденье, еле дотерпели до дома и трахались как остервенелые несколько часов подряд, стирая слизистые, прикусывая кожу до крови, заламывая руки и оттягивая волосы. Больше дрались, чем трахались – и так и не могли кончить, ни он, ни я, почти до самого рассвета. Ни слова друг другу не сказали.
Когда у меня наконец получилось, и мое тело затряслось в сухих, как яростные рыдания, конвульсиях, он перевернул меня на живот, вошел почти через силу, вжимая собой во влажные простыни и, сделав несколько резких движений, наконец дернулся, прикусив мое плечо. Я расплакалась.
Именно в этот момент я поняла, что – все, конец. Вот это щемящее ощущение – это прощание.
Он встал, накрыл меня одеялом – я свернулась калачиком и плакала в душной темноте – ушел в ванную, а я все плакала и плакала. Вернулся, сел за свой комп, а я все плакала. Встал, оделся, хлопнул дверью – так и не знаю, куда он ушел. Потому что я плакала.
Мы еще не раз занимались сексом до самого последнего дня перед окончательным расставанием. Но по-настоящему прощальный он был именно в ту ночь.
Коридоры переплелись, обвели меня вокруг лифтовой шахты, продемонстрировали смотровую площадку с видом на Лимассол и море и вытолкнули меня прямо в объятия к Егору, выходящему из комнаты. На двери не было вообще никаких табличек – ни на русском, ни на греческом. И как я должна была его найти?
– Эй, Леська! – Он ужасно обрадовался. – А я как раз шел тебя разыскивать! Ребята сказали, что ты нас тут не найдешь, а ты нашла.
– Вы тут в прятки играете, а меня забыли предупредить? – проворчала я, чувствуя, как прикосновения рук Егора стирают с талии фантомные пылающие ладони моего ненавистного бывшего мужа.
Заходя в логово, где системщики устроили свой юбилей компании – без блэкджека и шлюх, зато с пиццей вместо крошечных канапе и виски с колой взамен дорогого шампанского, я оглянулась через плечо в тот коридор, откуда прибежала.
Антон стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, и смотрел на меня пронзительным злым взглядом.
– Отлично выглядишь, – одобрительно заявил Егор, приглашая меня пройти. У них там была настоящая нердская вечеринка – каждый сидел за своим компом с куском пиццы в зубах, а в центре на столе стояли бутылки с виски и колой. Насколько я помнила, так у них проходили почти все празднования, а максимум разврата выражался в стоимости и выдержке виски. Даже странно, что Егор так себя проапгрейдил, потому что вся остальная знакомая мне компания ничуть не изменилась. И если бы их спросили, почему, они бы страшно удивились и спросили, зачем им это.
Я и правда отлично выглядела. Обычно на праздниках я работаю, поэтому стараюсь одеваться скромно и неприметно, так что воспользовалась случаем, чтобы вырядиться в коктейльное черное платье, туфли на шпильке и сделать полный боевой макияж. Отражение меня, правда, сейчас не слишком радовало. Вот перед разводом я три месяца питалась только сигаретами и кофе и выглядела как модель. Очень несчастная модель, но кто из них счастлив?
А вот оставшись одна, набрала все сброшенное и еще немножко сверху.
Но в глазах Егора было сплошное восхищение, так что я поймала готовые сорваться с языка слова хулы на себя, толстенькую, и просто выдохнула.
Пусть.
Отлично выгляжу.
Егор и сам стал красивый парень, мечта!
Мы с ним познакомились, еще когда я работала дизайнером, а штаб-квартира компании была в Москве. Тогда он был худеньким мальчиком-задротом в кепочке «Олимпиада-80», потому что она казалась ему модно-винтажной, и в засаленных джинсах. Мы подружились, болтая про онлайновую игру, в которой я зависала вечерами и на выходных, а вот Егор там жил фактически круглые сутки, благо, что на работе у хорошего администратора все крутится и без него.
Мы просто вместе пили плохой кофе из автомата, обсуждали прокачку персонажей и иногда вместе ходили в подземелья.
